Волчий дурман. Не моя луна - Елена Синякова

Не стал бы так переживать дядя Калиб из-за простого похмелья своего красавчика-гуляки.

Да и эти слова Дилана о том, что он дал свою кровь, не выходили из головы.

Я знала, что волки использовали свою кровь как лекарство, когда дело было совсем из ряда вон плохо и человеческие лекарства не помогали.

Кровь волколаков была особенной.

Мой дорогой покойный папа говорил, что в ней спрятана настоящая магия, а потому никто не распоряжался своей кровью бездумно.

Ее давали только очень близким и родным в самые серьезные и опасные моменты.

Наверное, поэтому меня так тронуло то, что Виола не пожалела своей крови для меня, и с тех пор я смотрела на огненно-красивую девушку совсем другими глазами, даже если видела, что стая Килана ее не слишком-то любит.

— Сделаю побольше воды с лимоном и мятой, — снова раздался расстроенный голос дяди Калиба. — Думаю, она вам всем пригодится этой ночью.

— Спасибо, дядя Калиб.

— И вам, дети.

— Воланд, езжай домой. И ты, Скай, тоже. Сегодня я останусь, утром поменяемся, — снова проговорил Дилан, и, кажется, они закрыли дверь ванной со стороны комнаты Килана, потому что голоса стали настолько приглушенными, что было не разобрать, о чем они говорят.

Мужчины что-то еще обсудили, и стало тихо.

А я так и не решилась выйти из комнаты до самой темноты.

Когда опустилась ночь, я слышала, что по очереди в комнату Килана заглядывают все жители этого дома, включая даже малышку Кирти, которая заплакала, увидев брата, отчего дяде Калибу пришлось уносить ее на руках и еще долго успокаивать.

И на сердце с каждым часом становилось всё тяжелее и тяжелее.

Я снова не спала.

Просто не могла это сделать, бесконечно прокручивая в голове то, что сказала Килану и к чему всё это привело.

Надеялась только на то, что утром Килану станет лучше и всё это быстро забудется.

В эту ночь мы словно поменялись местами: теперь моя дверь, ведущая в ванную, была распахнута настежь, а дверь со стороны спальни Килана, напротив, закрыта.

Но и этого было достаточно, чтобы слышать, как Дилан приглушенно говорил со своим другом.

Как он раздевал его и укладывал в кровать.

А потом носился с тазом и поил, когда Килану стало окончательно плохо.

— Ты бы закрыла дверь, Дева, иначе можешь услышать много неприятных звуков, — проговорил мне Дилан, когда в очередной раз вошел в ванную, чтобы взять полотенце и набрать холодной воды в большую тарелку.

Мне было стыдно перед ним.

Потому что наверняка Дилан знал, по какой причине его другу сейчас было так плохо.

— Я бы даже сказал, что есть смысл на время перебраться в другую комнату. В одну из гостевых, которые немного дальше по коридору. Там ты хотя бы сможешь спокойно спать.

— Я в порядке, — тихо, но упрямо проговорила я в ответ, на что Дил только пожал плечами и поспешил к своему другу снова.

Меня завораживала эта их дружба.

Их стая.

Как они тянулись друг другу.

Как доверяли.

Как заботились.

Искренне и по-настоящему.

Вот кто из человеческих мужчин стал бы не спать всю ночь, чтобы таскать тазики и умывать чистой водой друга, чей желудок выворачивало наизнанку?

И при этом не ругать его и не материть, а тихо говорить о том, что всё пройдет и скоро закончится.

Я лежала на кровати, обнимая подушку, и каждую секунду прислушивалась к тому, что происходит в комнате Кила. К тому, что говорил и делал Дилан, и с ужасом понимая только одно: Килан не в состоянии отвечать ему.

Он только тихо стонал, когда, видимо, становилось совсем плохо.

А скоро и Дилан затих, только быстро передвигался по комнате и спускался на первый этаж, если нужно было кому-то что-то сказать.

Глава 15

Утро совсем не принесло облегчения.

Ни мне, ни Килану. Ни всей семье, которая теперь притихла настолько, словно дом вымер и превратился в призрака.

Солнце еще даже не встало, когда я больше не смогла делать вид, что сплю, и поднялась, чтобы как можно тише проскользнуть в ванную и приоткрыть дверь в спальню Килана, дабы спросить Дила, нужно ли его заменить, чтобы он элементарно поспал сам.

В комнате было настолько темно, что я не смогла рассмотреть ровным счетом ничего, только вздрогнула, когда грудь Дилана в светлой футболке вдруг появилась перед моими глазами.

Он приложил указательный палец к моим губам, давая этим понять, чтобы я не произносила ни звука, и шагнул вперед, снова оттесняя меня в ванную.

Дилан и сам ничего не говорил.

Жестом показал, чтобы мы спустились вниз.

Но даже когда мы оказались на первом этаже, он заговорил шепотом и очень тихо:

— Сейчас несколько дней желательно даже не говорить в радиусе нескольких метров от Килана. Любой звук, шорох или прикосновение вызывают в его голове адскую боль.

Я растерянно похлопала глазами и быстро кивнула.

А потом прошептала так же тихо, буквально одним губами:

— Сварить тебе кофе?

Дилан отрицательно покачал головой, хотя бессонная ночь в заботах о друге отразилась на его лице темными кругами под карими глазами и серой щетиной на скулах.

— Резкие и сильные запахи в доме тоже ни к чему. Попью, когда буду у себя дома.

Я снова кивнула и застыла в нерешительности, когда Дил чуть улыбнулся и похлопал меня осторожно по плечу, словно пытался поддержать и сказать, что все будет хорошо. Рано или поздно.

Чтобы поговорить по телефону, в этот раз он и вовсе вышел на задний двор через кухню, где уже хлопотала встревоженная и бледная Мэгги.

— Скай! Разбудил? Нет, с ним всё так