Искра твоей души - Иванна Осипова

эрри Уикфил проступают иные черты: каштановые волосы, волевой подбородок, решительное лицо молодого мага Себастиана Лласара.

— У тебя глаза, точно стены Каменного Клыка — серое марево, паутина, из которой я никак не выберусь, — сказал он, в точности повторив фразу, сказанную в нашу первую ночь.

— Тиан, — простонала я, не хватило сил, выразить чувства, которыми наполнилась моя душа.

Я готова была закричать, но не смогла. Пол покачнулся, уходя из-под ног.

35

Себастиан подхватил меня на руки и опустился на постель, усадив к себе на колени.

— Ш-ш, моя целительница, — прошептал маг.

В его голосе слышались смятение и одновременно необычайное облегчение. Он прижал меня сильно-сильно, будто желая подтверждения, что мы оба не бесплотные духи.

— Тиан. — Всхлипнув, я обняла мага за плечи и поддалась порыву, с каким он удерживал меня: прильнула всем телом. — Как⁈ Я знала! Знала!

Однако, я была не в силах поверить, что вижу пленника Каменного Клыка живым, смотрела в тёплые янтарные глаза, прикасалась пальцами к волосам и лицу. Это точно был он — Себастиан Лласар — такой, каким я его запомнила. Мой муж.

— Это я! Верь мне, Тея. Теперь никакого обмана, — с тревожной, неловкой улыбкой несколько раз повторил он.

Я не привыкла видеть этого человека так близко, совсем не знала, но с лёгкостью отдавалась его объятиям. Или знала? Несколько месяцев мы жили бок о бок, разговаривали, смеялись, помогали друг другу. Ворчливый горбун из библиотеки скрывал главную тайну, постепенно становясь для меня близким человеком.

— Ты всегда был им? Лазарем? — задыхаясь от нахлынувшего счастья, спросила я и коснулась лбом лба Тиана, ощутив, какой он горячий.

— С первого дня. Прямиком из Каменного Клыка в логово ведьмы. Не смог оставить тебя наедине с этой бедой.

Себастиан провёл ладонью по моей спине, порождая волну сладких мурашек; медленно поцеловал полуприкрытые веки, затем скулы, на секунду замер, добравшись до губ.

— Не было дня, чтобы я не вспоминал о нашей ночи, — признался Тиан.

Наше дыхание перемешалось, воздух дрожал. Я тихо застонала, томясь в ожидании поцелуя, и Тиан больше не медлил. О многом хотелось спросить, но голова закружилась, когда я провалилась в медовый омут, где не осталось ни мыслей, ни слов; только руки мага, наши вздохи и нежность губ. Искра магии ширилась, заполняя тело текучим волшебным янтарём.

— Ты стала ещё слаще, моя целительница, — хрипло проговорил он, целуя меня в шею.

— Это откликается твоя искра, твоя душа во мне. — Повинуясь жаркому зову, я запуталась пальцами в густых каштановых волосах мага.

Первая скованность, оставшаяся от облика Лазаря, исчезала. Я чувствовала, как Тиан отпускает себя, следуя за желанием. Он расстегнул несколько пуговок на моём платье, внимательно посмотрел в глаза, преодолевая дурман страсти, уже заполнивший взгляд.

— Я твоя жена, — не дожидаясь вопроса, сказала я и прильнула к губам мага.

Очень быстро я осталась без удушающей одежды, волосы разметались по подушке, когда маг уложил меня на постель. Моим платьем стали объятия и поцелуи Себастиана: бесстыдные и огненные, нежные и мучительные. Моё тело и дар искры словно ждали, когда всё повторится. Я позабыла о смущении и желала получить всё до самого дна.

Переводя дух, Тиан навис надо мной и рассматривал с возбуждающей откровенностью. Глаза мага сияли колдовской силой. На припухших от поцелуев губах играла манящая улыбка.

— И куда девался тот пугливый мышонок из камеры смертника в Каменном Клыке?

— Мышонок решил выжить и спастись из клетки, — ответила я и притянула мага к себе, побуждая не останавливаться.

Я нуждалась в Тиане, ставшим сейчас моим воздухом, моей кровью и плотью. Мы обрели единство, отдаваясь страсти, как в последние минуты жизни.

О том, что эта ночь может действительно стать последней, я вспомнила чуть позже. Кое-как уместившись на узкой кровати, мы лежали обнажённые и не отпускали друг друга, — два утопающих посреди враждебного океана. Руки Тана на моём теле казались естественным продолжением сплетения наших магических потоков. Дар Лласара во мне горел ярким и ровным пламенем. В эту минуту я была способна оживить десяток таких несчастных, как Симеон. Кларисса просчиталась, убивая колдунов ради тайных знаний и бесполезной крови. Целительница в паре со своим магом сотворила бы любое чудо, преодолев саму смерть.

Тиан укрыл нас одеялом, а я пристроила голову на его плече, чувствуя под ладонью биение сердца. Я гнала тёмные мысли, что завтра сердце Себастиана снова окажется в опасности.

Он молчал, прикрыв глаза, лицо с чёткими приятными линиями застывало от напряжения. Я знала, что Тиан думает о том же: дуэль с Эдамом, возможная смерть от руки отъявленного мерзавца или просчитывает, как избежать гибели.

— Я напишу завещание, — не открывая глаз, сказал маг. — Мои друзья станут свидетелями нашего брака. Они подтвердят всё, что захочешь, когда вытащат тебя из этого дома.

— Мне некуда возвращаться. — Память нахлынула волной тоски и боли. Со временем мне удалось спрятать от себя правду, но она никуда не исчезла: семья отказалась от Доротеи Идрис.

— Поэтому я оставлю бумаги. У тебя всегда есть мой дом.

— Для всех… Кто я в нём?

Тиан погладил меня по волосам, приподнялся, посмотрев сверху: брови были сурово сдвинуты, губы плотно сомкнулись.

— Моя жена. Не хочу давать напрасных обещаний накануне дуэли. Кларисса забрала всё имущество Лласаров. Если получится, как было задумано, то земли и имение станут твоими.

Я провела рукой по щеке и подбородку Себастиана, ощущая под пальцами колкую щетину. Так хотелось, чтобы он снова целовал меня, а не говорит о моей жизни после собственной гибели.

Жёсткие складки возле рта мага разгладились. Себастиан нежно коснулся моих губ поцелуем, сгрёб в охапку, подминая под себя, и прошептал:

— Я буду счастлив, если магический брак станет официальным. В столице быстро оформляют союзы. Если захочешь праздник, то…

— Мне не нужны никакие торжества. И… — Я улыбнулась, вспомнив давний разговор с Лазарем и сладко выгнулась под телом мага, чтобы наше единение стало ещё теснее. — Разве можно полюбить человека за одну ночь?

Тиан отпустил меня и сел, словно размышляя.

— Да, — наконец уверенно ответил он. — Если в этой ночи заключена вся оставшаяся жизнь.

— Ты веришь, что это любовь?

Я ни на минуту не желала разрывать объятий, поэтому потянулась за ним, приникла,