Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон
Зачем я это говорю? Мне хочется верить, что Ри придаст это сил. Хотя… Чем тут поможешь?
В нескольких шагах от нас замерло бесформенное существо. Но оно говорило с нами, и прозвучавший старческий голос — не оставил сомнений.
Рассматриваю внимательно няньку-предательницу. Знакомая человеческая голова, а дальше… фу блин!
Голова няньки венчает разросшееся битое-перебитое паучье тельце. Ноги-палки широко расставлены на полполяны, вместо двух, правда — обрывки. Так тебе и надо! Вскользь испытываю чёрное ликование.
Его смывает новая волна гнева: вот же старая… Люди к ней со всей душой, а она… Надо было ей все ноги поотрывать! Каталась бы уродским колобочком — шевелила жвалами, хелицерами или что там у них. Тьфу!
Я прислушиваюсь к себе… Так странно. Я не боюсь. Почему? Что мне помогло? Часы просмотренных в родном мире хорроров-триллеров или здоровая злость?
«Бабка ты бессовестная», — продолжаю закипать я, — «Ри тебя, небось, больше кровной родни любил! А тут — такая подстава…».
Виски уже ломит от гнева. Но разум кристально чист.
Бросаю короткий взгляд на Инквизитора. У него сейчас такое лицо.
Как будто только что узнал, что Деда Мороза не существует или родители сказали ему, что больше не любят!
Хотя… это чем-то наверно похоже.
Снова перевожу взгляд на Паучиху. От этой вражины лучше надолго не отворачиваться!
Чувствую холодный ком в горле. С трудом сглатываю. Острая боль за Ри распирает что-то под моими рёбрами. Делает кости воздушнее. Это мой персональный вид реакции. Боль за моего Ри стремительно подменяется неистовой яростью на старую кошёлку… Он стоит как соляной столб. Она его как-то заколдовала или он просто оторопел?
— Вам недолго осталось, господин Инквизитор, — шелестит Паучиха. Маски сброшены. Никакого больше сердобольства. Никаких «ко-ко-ко, мальчик мой…»
Монстр между тем вытягивается. И няню Паулину становится ещё тяжелее узнать. Теперь перед нами высокая, стройная женщина, с молодым, но вполне узнаваемым лицом. Морщины разгладились, седые густые волосы почернели. Чёрное облегающее платье «аля Мартиша Адамс» возникло на стройной фигуре. Вот только от рёбер с каждой стороны отходят беспрестанно шевелящиеся паучьи ноги.
— Да чтоб тебя, бабка. Вроде омолодилась, а лучше не стало…
— Успокойся иномирянка… это не твоя война. Леди София. Хотя какая ты леди… — скрепит Паулина, неприятно шевеля в меру пухлыми молодыми губами, — давай я сделаю тебе предложение, от которого невозможно отказаться. И хотя тебя можно понять, твоё поведение неуместно. Каждая твоя фраза — здесь не ко двору. Ты не отсюда. Ты не приживёшься. Ты чужая… Но и умирать тебе не обязательно.
Паучиха-Паулина выдерживает эффектную паузу и делает шаг к нам, продолжая беспрестанно шевелить длинными тонкими паучьими лапами, закрывая ими бо́льшую часть поляны. Будто ждёт, что мы понесёмся на неё напролом, и вот тогда-то она и сцапает нас этими уродскими конечностями…
Не дождавшись от меня реакции, за исключением одной саркастично приподнятой брови, женщина-монстр продолжает:
— Поэтому… я милостиво исполню твоё желание. Вместо того чтобы просто убить тебя сейчас, я уничтожу твою связь с этим Оборотнем. Ты забудешь всё. Руанд, неверного мужа и чужого ребёнка. Вернёшься в свой мир.
— Да уж конечно…
— Молчи, Иномирянка. Даю своё королевское слово. Готова принести клятву. Без подвоха. Без твоей глупой разбитой головы под окнами твоего странного каменного дома в мире, лишённом магии. Назад, в твою благополучную сытую жизнь…Вы ведь этого хотели, леди София.
Ри, наконец, дёргается и отмирает.
А я вновь замечаю какое-то движение наверху, на алтаре, позади Паучихи…
Да это же Альма!
Сидит в зелёном атласном платье и играет в свою белую птицу!..
У меня леденеет тело вдоль позвоночника за долю мгновения. От ужаса будто промерзают все внутренности.
Как она сюда попала?!
Там же высоко! — мысль, звенящая на грани истерики. Вдох. И медленный выдох.
То, что там высоко — не главная проблема!
Что делать? Что делать?!
Паника — враг. Успокойся, Софа… Думай, что полезного ты можешь сделать? Соберись!!!
— Да… вернуться в мою благополучную жизнь… Я так и хотела — выдыхаю я, чувствуя, как пальцы Ри похолодели в моих и нервно дёрнулись — как непроизвольные мелкие судороги.
Я чувствую боль Ри всем моим бешено стучащим сердцем, но выпускаю руку Инквизитора и делаю шаг к Паучихе.
Он меня не удерживает.
Глава 16
Ри
Я провожаю Софи взглядом.
Медленно, как загипнотизированная, Софи в тонком белом платье идёт к Паучихе… Паулине.
Стараюсь удержать мысли в порядке, но это не так легко.
Меня предали, да. Мне пронзительно больно, да.
Но всего несколько мгновений. Я не сомневаюсь в Софи.
Нам только что было так хорошо вместе… но… Что, если Паучиха и впрямь сведёт метку и разрушит нашу связь? Вернёт Софию в мир, из которого моя Истинная пришла.
Стискиваю челюсти, сжимаю кулаки.
А я не отпущу…
А если метка исчезнет, я найду Софи — хоть бы и на краю мира. И возьму себе. Без всякой метки. И, если она снова меня не узнает, и снова начнёт нести бред — что я, мол, ей не муж… значит, всё буду методично начинать с нуля.
Столько раз сколько нужно. Пока я жив. Каждый день. Всегда.
Внутренний зверь мечется и рычит. Он словно что-то пытается мне сказать. Я-Волк что-то понял… чего не понял я-человек. Дышу медленно и глубоко. И вслушиваюсь в мысли зверя. Сначала по ушам бьёт скрежещущий звук. Потом я понимаю — это птичий крик! Потом извлекаю из звука суть: Софи говорит со мной!
И тогда я окончательно беру себя в руки.
Я готов драться. Мне есть ради чего рисковать.
Моя жена только что дала мне слово…Остаться со мной.
А я… со своей стороны сделаю всё, чтобы ей помочь.
Хрупкая фигурка в сотворённом мною белом платье уже приблизилась к Паучихе. Та небрежно взмахнула рукой и в отдалении открылся… нет, не портал. Это больше похоже на разлом, наподобие того, через который мы с Софи сбежали из этого мрачного мёртвого мира в первый раз.
Только на этот раз пространственный разлом, открытый Паучихой, — очевидно, ведёт не в Руанд. В нём зияют высокие строения правильной формы, сдержанные и суровые. Изрезанные светящимися неживым жёлтым окнами-глазницами. У подножия громадных строений — снуют шумные самоходные колесницы.
Случайные прохожие одеты так странно.
Неужели я
