Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова
“Я замужем, — пыталась напомнить себе, — желать другого мужчину грешно. Одно дело исполнить ритуал, другое… другое…”
А вот что другое, я уже не смогла вспомнить, потому что герцог снял с меня остатки белья и накрыл ладонью то место, что они перед этим прятали.
— Поцелуй меня.
Это звучало как приказ. И я повиновалась, уже не в силах ему противостоять.
Сама потянулась к его губам, приникла жадно впитывая, улавливая ощущения от будоражащей, пугающей близости.
Его язык прорвался в мои приоткрытые губы. Казалось, Максвелл решил меня поглотить без остатка. И мне хотелось раствориться под его напором. Снять с себя всякую ответственность за происходящее.
Я была совершенно обнажена, полностью открыта его губам, глазам и рукам.
И герцог пользовался этим в полной мере.
Закончив терзать мой рот полным страсти поцелуем, он отстранился, разглядывая меня, неспешно обводя линии моего тела пальцами, грея ладонями.
— Не надо стыдиться своей красоты, Арлин, — сказал он негромко, — если я скажу, что сейчас исхожу только из интересов твоего уезда и собираюсь исполнить право первой ночи, как предписывает обряд, то совру.
Не сводя с меня взгляда, он поднялся, чтобы раздеться.
Расстегнул верхние пуговицы рубашки и сдернул ее через голову, следом рванул ремень, нетерпеливо стянул с себя штаны. И тут же высвободился из нижнего белья.
Я застыла, разглядывая его полностью обнаженное тело.
И Максвелл стоял неподвижно, давая возможность рассмотреть его.
— Ну как, не страшно? — улыбнулся он.
— Вы… очень красивый, — выдавила я, а взгляд мой против воли скользил туда… вниз. Кажется, передо мной мужчина в полной боевой готовности.
Он оказался в кровати прыжком, сгребая меня в охапку.
— Теперь между нами никаких препятствий, — заявил герцог, — кроме твоих сомнений.
Пальцы Максвелла приподняли мой подбородок.
— Ты ведь хочешь этого, признайся, — прошептал он, глядя мне в глаза.
Вместо ответа я снова его поцеловала.
Голова кружилась, дыхание сбивалось.
В голове была лишь одна мысль — только его поцелуев я хочу. И его близости.
Пусть даже она станет единственной, а потом нас ничто не будет связывать.
Максвелл зарычал, вдавливая меня в перину.
— Сначала я заставлю тебя почувствовать, насколько тебе это самой нравится, — его голос сводил с ума.
Губы герцога скользили по моему телу, уделяя внимание каждой его частичке.
Они разжигали огонь и заставляли остро чувствовать, что я живая.
Я потеряла ощущение реальности, в моем теле рос восторг.
В какой-то момент я перестала чувствовать стыд, принимая его ласки с трепетом и желанием.
В каждой клеточке тела отдавалось биение сердца. А в нем самом росло нечто большее, чем жажда наслаждения. Это была любовь.
Пусть невзаимная и ненужная герцогу Коллину, но такая необходимая мне. Мне хотелось целовать его в ответ. Принимать его близость и дарить свою.
Нараставшее от запредельно откровенных ласк сладостное напряжение разрешилось экстазом. Я никогда не чувствовала ничего подобного и сложно сказать, как вела себя в этот момент.
Кроме телесного восторга это было… единение, ощущение доверия. Я обмякла в руках Максвелла, а он гладил меня по волосам, шептал что-то, чего я не могла разобрать сквозь шум в ушах. И нежно вытирал слезы, которые вдруг сами собой потекли по щекам, я их и заметила только когда герцог ими занялся.
— Тебе было хорошо? — сказал он в самое ухо, поэтому я услышала. — Хочу, чтобы ты это сказала.
— Да, — прошептала я, — и я хочу, чтобы и тебе стало так же.
— Я буду нежен и дальше, — пообещал он, — тем более, нам удалось тебя расслабить.
И не успела я отойти от того, что только что испытала, начался второй виток вихря страсти.
Но теперь я не была безучастной. Я гладила и целовала совершенное тело герцога, стараясь передать в прикосновениях чувство, о котором не стоит говорить вслух. Свою любовь.
Пространство стало тягучим, а время бесконечным.
Казалось, вокруг все расплавилось и мы в центре собственного крошечного, и вместе с тем, безграничного, мира.
Когда наши тела наконец слились в вечном танце, объединяющем самых близких мужчину и женщину, я ощутила легкую боль. Но она была словно отдельно от меня, а шепот Максвелла развеивал и уносил ее, как ветер гонит тучи.
Все закончилось и мы упали на постель, обессиленные.
Ничего уже не могло быть как прежде, Максвелл Коллин стал моим первым мужчиной.
Но я от этого не сделалась ЕГО женщиной.
ГЛАВА 15
Проснувшись утром первое, что я ощутила — тяжесть теплой и сильной руки на своем теле.
Меня обнимали, прижимая к себе.
События минувшей ночи возникли в сознании вспышкой.
Меня обожгло изнутри…
Герцог Максвелл Коллин стал моим первым мужчиной. Я познала страсть и плотскую любовь, будучи замужем… но не с супругом.
Теперь мне придется с этим жить. А еще надо открыть глаза и встретить взгляд Максвелла.
Не могу же я весь день пролежать в кровати, притворяясь спящей.
— Доброе утро, красавица, — горячие губы у моего уха. Дыхание, похожее не теплый ветер. И мурашки по коже, вниз от шеи к позвоночнику и ниже.
— Будешь изображать спящую? — промурлыкал Максвелл. — Тогда я притворюсь, что пытаюсь тебя разбудить.
Он поцеловал меня за ухом, вызывая все большую дрожь.
Пальцы нежно гладили мою кожу.
Такое прекрасное пробуждение.
И такое странное.
Я чувствовала, будто краду что-то или поступаю против закона.
— Я не сплю, герцог, — мой голос был тихим, но, надеюсь, ровным.
— Хватит называть меня герцогом, — сказал он, — и нечего притворяться, что для тебя это было чем-то вроде исполнения долга.
— Но это так и есть, — я наконец повернулась к нему лицом.
Какой глубокий взгляд!
И его черты… они казались такими родными. Словно Максвелл стал мне самым близким человеком на свете.
— Теперь мы выполнили что должны, — твердо произнесла я.
— Надеюсь, в Медлевиле тут же перестал портиться урожай, — герцог усмехнулся.
Мы лежали в постели и обсуждали состояние картофельных погребов на моей родине.
— Что будет дальше? — не выдержала я.
— Нам нужно вернуть тебе доброе имя. Придется отправиться в Медлевил и убедиться, что там все наладилось. И решить, что делать с твоим семейным положением. Но сначала мне нужно закончить расследование здесь… У меня есть недоброжелатель, который заставляет короля Адаманта поверить, будто я хочу его свергнуть и занять его место. Вместо того, чтобы проводить полное расследование и оплачивать дорогих специалистов типа Келавса, наш монарх повесил эту задачу на меня.
Я с тревогой
