Хозяйка старой купальни - Маргарита Дюжева

семейная встреча! Я занимаюсь воспитанием нерадивой дочери!

Надо же, я уже дочерью стала. Какая честь.

– Не у тебя спрашиваю, – рубанул Вайс, освобождая меня от пут.

И я с готовностью выпалила, сразу раскрывая все карты:

– Она снова хотела насильно выдать меня замуж за своего брата, чтобы прибрать к рукам Алмазные водопады.

– Она сама этого хотела! – возразила Фернанда.

– И поэтому вы ее связали? Потому что сама хотела? – Такер помог мне подняться.

Перетянутые ноги онемели, и я с благодарностью повисла на крепком мужском локте – без него точно бы свалилась.

– Она просто буйная. Больная на голову. Если не связать, то будет биться в припадке, – не моргнув глазом соврала мачеха.

– И вообще у нас любовь! – встрял Эрнест, воодушевленный смелостью сестры.

Вайс скрипнул зубами:

– Буйная, значит?

– Да.

– Любовь, значит?

– Да!

– Хорошо, – он передал меня в руки одного из своих людей и коротко сказал: – Мари, иди прогуляйся.

– А ты?

– А у меня здесь серьезный разговор, – И что-то в его тоне проскользнуло такое, что я поняла: моих «любимых родственничков» ждут большие проблемы.

***

Пока Вайс проводил «воспитательную беседу» с моей драгоценной «семьей», я прогуливалась снаружи. Ходила из стороны в сторону, прикрываясь ладошкой от лучей вечернего солнца, весело пробивавшихся сквозь кроны деревьев.

Фернанда со своими подельниками притащила меня в какой-то заброшенный сарай, расположенный, судя по не прекращавшемуся гулу, где-то рядом с природными водопадами Сильверана. К кривому-косому видавшему виды сооружению вела заросшая тропинка, с обеих сторон окруженная зарослями крапивы. Неприятное место. Окажись я здесь одна – мне бы было очень страшно.

Но я не одна. Присутствие Такера странным образом дарило ощущение, что все будет хорошо. Вроде только что связанная была и беспомощная в окружении врагов, а вот уже улыбаюсь, и даже думать не хочу о том, что бы произошло, не окажись Вайс в нужное время в этом месте.

Из-за закрытой двери доносились голоса. Сначала отчетливо была слышна Фернанда, привыкшая орать во всю глотку. Помнится, в деревне никто связываться с ней не хотел по этой причине – как начнет вопить, так хоть уши затыкай. Однако ее вопли быстро сошли на нет, как и недовольное кряканье Эрнеста. Мистер Херим, кажется, предпочитал молчать.

Спустя минут двадцать раздались шаги и дверь распахнулась. Я тут же ринулась навстречу, но споткнулась, когда увидела процессию.

Впереди Вайс, тащивший связанного по рукам Эрнеста. Глаз у дядюшки заплыл и наливался синевой, а густые усы понуро висели. Он семенил своими короткими ножками, тряс внушительным пузом и трусливо повторял:

– Я больше не буду.

Оказывается, его смелости хватало только на то, чтобы притеснять бедную сироту. Жалкое зрелище.

Зато следом шла Фернанда. Вернее, нее шла, а два бравых стража порядка тащили ее под руки. И судя по испарине на их лбах, было им непросто. Сто с лишним килограмм чистой ярости и ненависти не желали сдаваться и продолжали борьбу.

– Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться! – Потом она увидела меня. – Эй ты! Мерзавка! Скажи этому наглецу, чтобы он оставил нас в покое!

Я сделала вид, что не знаю, кто она такая, отвернулась и взглядом встретилась с дознавателем. Кажется, он злился.

– Заткнулась! Живо! – рявкнул он на мачеху.

Ан-нет, не показалось – и правда злился. Я аж засмотрелась. Оказывается, до бесконечности можно смотреть не только на огонь и воду, но и как мужчина, которому ты не безразлична, разбирается с твоими проблемами.

Шествие замыкал понурый мистер Херим. Он даже не пытался улизнуть, просто шел, покорно свесив нос, и вздыхал.

К сожалению, мачеха заткнулась ровно на минуту, потом продолжила с новыми силами:

– Вы не имеете права нас задерживать. Мы ничего не сделали…

– Вы похитили девушку и насильно хотели выдать ее замуж с целью присвоения ее имущества.

– Не было такого! Ничего ты не докажешь! Спроси, вон, у падчерицы, она подтвердит. – Мачеха кивнула на меня, ничуть не сомневаясь, что я сделаю так, как она скажет, не посмею и слова против вякнуть.

Вайс тряхнул головой и, судя по тому, как дернулись его губы, сказал что-то очень и очень неприличное. Кажется, господин дознаватель прибывал в легком шоке от моей семьи.

– Мари, – на заднем фоне его голоса рокотали яростные нотки, – сейчас все идем в Управление. Будешь писать заявление!

– Ха! – фыркнула Фернанда. – Ничего она не напишет…

– Напишу. С превеликим удовольствием, – сказала я и тут же услышала поток брани в свой адрес.

Как меня только ни назвали: и неблагодарной тварью, и тунеядкой, которую всю жизнь эта святая женщина тащила на своем горбу, и воровкой, и снова неблагодарной тварью. И это бы могло продолжаться до бесконечности, если бы Такер не подошел и не затолкал Фернанде в рот кляп.

– Чтобы я слова больше плохого в сторону Мари не слышал.

Мачехе оставалось только возмущенно таращить глаза и мычать. Зато Эрнест, воспользовавшись тем, что дознаватель на миг оставил его без присмотра, решил бежать. Правда, бегун из него оказался так себе. Буквально десяток шагов – и все это пузато-усатое великолепие споткнулось и со всей дури рухнуло в кусты. Вайс устало потер ладонью подбородок, вздохнул и пошел доставать его из зарослей. В общем, явно «радовался» знакомству с моими «родственниками». Эрнест был извлечен из крапивы и поставлен на ноги, и мы отправились прочь из этого места.

После позорного падения дядя совсем сдулся. Он уже даже не пищал и не просил пощады, только некрасиво хлюпал носом. Фернанда продолжала жевать кляп, бросая на меня яростные взгляды, а мистер Херим то и дело дергал воротничок, сжимавший его худосочное птичье горлышко.

В Управлении и я написала заявление, рассказав не только о том, как мачеха меня похитила и пыталась выдать за своего братца и в этот раз, но и перечислила их прежние поползновения в мой адрес.

Все то время, что я писала, от усердия высунув кончик языка, Фернанда порывалась убить меня взглядом. А когда ей перед тем, как отправить во временную камеру, сняли кляп, заорала:

– Это все неправда! Клевета! Она наговаривает на нас!

– А вот это мы проверим на читай-камне, – строго произнес дознаватель и захлопнул дверь в камеру.

Фернанда тут же бросилась на решетку:

– Все ложь! Ложь! Спросите у остальных! Почему вы верите этой никчёмной мерзавке, и не верите порядочным жителям?!

– Если будете сотрудничать со следствием, то наказание будет смягчено, – как бы невзначай сказал Вайс.

– Не будем мы сотрудничать…

– Это все она, – внезапно произнес Эрнест, – вызвала меня посреди ночи и приказала жениться на девчонке, потому что заело