Феечка в драконьей академии (СИ) - Софья Дашкевич

сырыми тряпками, — а творить было попросту нечем, ибо кисть у меня отобрали.

Это была не совсем темница. Ни цепей тебе, ни надзирателей. Сразу после допроса следователи о чем-то посовещались с Копперброком, а потом меня под белы рученьки препроводили в подвал. Я пыталась выяснить, что происходит, что со мной будет дальше, расспрашивала капитана Ристреда, — так представился дракон, которому поручили вести дело Деррика, — но он молчал и всячески косил под глухонемого. Видимо, допросы работают только в одну сторону: меня допытываться можно, а этих в мундирах — нет.

Не сказать, что я сильно расстроилась или удивилась, когда меня заперли в этой тесной комнатушке. Уже на десятой минуте допроса в кабинете ректора стало понятно: ничего хорошего можно не ждать. У меня возникло стойкое ощущение, что приговор мне вынесли еще до того, как я села напротив следователя и раскрыла рот, чтобы представиться. Капитан Ристред вел себя так, словно вся наша беседа — лишь формальность. Пустая, раздражающая, бессмысленная волокита. Не поднимая взгляда, он заполнял какие-то бумаги, размашисто черкал пером и задавал вопросы из разряда:

— Вы знакомы с Дерриком Сольвброком? Вы говорили, что являетесь его невестой, несмотря на то, что никто не может этого подтвердить? Вы встречались с ним сегодня? Вы были на таком-то этаже?.. Вы подтверждаете, что упоминали проклятый пепел?

Причем к каждому своему вопросу Ристред неизменно прибавлял: «Да или нет?» Как будто намекал, что ничего лишнего выслушивать не намерен. Я пыталась отвечать более распространенно, пускалась в подробности, но капитан тут же перебивал меня:

— Вы подтверждаете, что у вас в руках было некое вещество, купленное у ведьм? Да или нет?

— Да, — вынужденно согласилась я. — Но это была просто мазь, к тому же — не моя. Ее мне дал Манфорд Копперброк, внук ректора, потому что я повредила плечо.

На сей раз капитан даже оторвался от своих записей:

— Вы можете подтвердить свою травму?

— Да, конечно! — воспряла духом и расстегнула верхнюю пуговичку на платье, обнажая левое плечо, но меня ожидал неприятный сюрприз.

Ведьмина мазь, чтоб ее, свое дело сделала: от синяка не осталось и следа. Как дура я таращилась на абсолютно невредимую кожу и не знала, что говорить дальше.

— Это все мазь… — лихорадочно пробормотала я. — Она просто вылечила…

Но было поздно. Капитан утратил всякий интерес к моему плечу и снова уткнулся в бумаги.

— Вы покидали академию несколько дней назад? Да или нет? — спросил он безразлично.

— Да. Дело в том, что мы искали Манфорда, потому что он пропал… Спросите его! Там был еще Деррик. И Мэл… — моя решимость таяла с каждым словом.

Пожалуй, я бы и сама себе не поверила. Все складывалось против меня: Деррик по понятным причинам дать показания не мог, Мэл, похоже, задалась целью избавиться от меня, а Манфорд… Я сама с ним договорилась никому не рассказывать про нашу встречу в лесу, чтобы не всплыл инцидент в галерее королей.

— Спросите ректора Копперброка! — осенило вдруг меня. — Он лично отправил меня на поиски Манни…

— Я уже беседовал с ним. Он сказал, что никуда вас не посылал, и что его внук вернулся в академию самостоятельно.

Я хотела возразить, но вовремя прикусила язык. Возражать-то было нечего! Формально Копперброк в тот вечер просто угрожал мне: мол, если с Манфордом что-то случится, пеняй на себя. И из замка я улетела по своей воле, никого не предупредив. А самое ужасное — Ристред уже поговорил с ректором, и тот наверняка изложил ему свою версию событий. Версию, по которой его внук был чист и невинен, будто агнец, а все беды исходили исключительно от меня.

— Я не летала в Крейвик, клянусь! — предприняла последнюю отчаянную попытку достучаться до дракона-бюрократа.

— То есть вы подтверждаете, что осведомлены, где можно приобрести запрещенные вещества, зелья и артефакты? — невозмутимо уточнил Ристред, и уже в самой постановке вопроса мне послышался скрежет железного засова на моей камере.

Так что чего уж было такого неожиданного, когда меня и впрямь заперли в подвале?

Ночка выдалась кошмарная. Какой уж там сон! От каменного пола веяло могильным холодом, а потому я сидела на скрипучей продавленной койке, поджав под себя ноги, и старалась не шевелиться, — каждый звук разносился эхом и нагонял страха. Где-то в соседнем помещении методично капала вода, в узкое горизонтальное окошко под потолком через решетку едва проникал свет луны и ложился на стену белесыми клетками, словно с издевкой приглашая поиграть в классики.

Но меня изводили не холод и не гнетущая тюремная атмосфера. Больше всего я мучилась от неизвестности. Что сейчас с Дерриком? Где он? Его забрали в королевский замок, или лекарь запретил переносить принца? Чувствует он что-нибудь, слышит, помнит, или его сознание медленно угасает? Осмелится ли Манфорд пробраться в палату, чтобы закончить свое черное дело, или не рискнет, пока в академии следователи?..

Уверена я была только в одном: король сделает все, чтобы спасти сына. Скорее всего, уже на рассвете сюда прибудут маги из гильдии, лучшие лекари, а, может быть, и кто-то из фей. Талея, скажем, или кронфейские представители. Привезут всевозможные эликсиры… День-два — и Деррик встанет на ноги. Другое дело, знает ли он сам, кто его отравил, или поверит в ложь ректора и наветы Мэлины. И доживу ли я вообще до этого момента? Как ни крути, драконы скоры на расправу. Им нанизать чьи-нибудь головы на пики проще, чем жрицам из храма развесить ленточки ко дню муз. Вдруг это вообще моя последняя ночь, а во время допроса Ристред подписывал решение о казни?

На цыпочках я подобралась к окну и вытянула шею, стараясь разглядеть хоть что-то снаружи. Увидеть небо, звезды, траву, на худой конец… Но снизу мне открывалась не самая живописная картина: высокая стена и над ней, словно всевидящее око палача, бездушное ночное светило.

— Пресвятые музы, помогите! — шепотом взмолилась я. — Не оставляйте меня…

И в ту же секунду на луна спряталась за чернильной тучей. Может, это знак такой, что музы от меня отвернулись? Им-то я чем насолила? Вздохнув, я уже хотела высказать в адрес своих нерадивых покровительниц что-то нелестное, но, к счастью, не успела. Потому что с улицы до меня донесся хруст веток и шелест ткани.

Материализовав крылышки, я вспорхнула повыше и прижалась носом к ледяному стеклу.

— Кто там? — обратилась к пустоте.

Сначала ничего не происходило, а потом передо мной будто из ниоткуда возникло бледное встревоженное лицо