Даниэла Сакердоти - Сны

Когда я убила Анну и Джеймса, я сделала это быстро с Джеймсом и медленно с Анной. Я собиралась убить и Сару. А потом я передумала. Это не был акт милосердия, совсем нет. Я передумала, потому что хотела, чтобы перед смертью Сара узнала, кем были ее родители. Я хотела, чтобы она поняла какими жестокими, какими эгоистичными они были на самом деле под этой золотой оболочкой. Она идеализировала их, я знаю — я много о ней знаю, намного больше, чем она может себе представить. Я оставила ее в живых, потому что хотела, чтобы она ненавидела своих родителей за то, что они оставили ее беспомощной и в одиночестве. И я наслаждалась этим, по-своему, ведь это была больше боль, чем радость.

Прекрасная, сладкая Сара Миднайт, которая должна была быть моей дочерью. Она так хорошо играла, что мир бы остановился послушать. Я засыпала под ее музыку. Я не только наблюдала за ней, я еще и слушала ее...

Если бы я так ненавидела Сару, я бы любила ее так сильно, как может только мать.

Ближе, ближе. Каждый шаг подводит меня ближе к ней.

И когда обман Шона будет разоблачен и Сара останется одна, тогда она узнает, как я себя чувствовала все эти годы.

Тогда придет время ее смерти, и время моего освобождения.

Глава 22. Туман

Спаси меня от собственных секретов .

Сара пошла прямиком к кофеварке, не говоря ни слова, ее лицо словно камень. Серый, дождливый рассвет забрезжил в небе.

— Сядь. Я сделаю тебе кофе, — Гарри оторвался от своего айфона и сделал две чашки. Он никогда не сможет привыкнуть к тому, как она выглядела. Как он любил ее лицо, ее волосы, ее тело. На ней были джинсы и длинный фиолетовый топ, ее волосы собраны в длинную косу, из-за чего она выглядела немного старомодно, как героиня из викторианского романа.

— Мило выглядишь, — выпалил Гарри и немедленно занялся приготовлением кофе. Сара смутилась и ничего не ответила.

— В любом случае, надо залечь на дно. Я сказал, что ты не вернешься в школу до понедельника.

— Хорошо. — Четыре дня дома. Блаженство. Сара любила школу, особенно уроки музыки, но ходить туда, когда ей снились такие сны, и вместе со всем происходящим вокруг — это было слишком. Она постоянно боялась, что на нее нападут прямо там, и кто-то пострадает.

Сара выпила свой кофе.

— Увидимся позже.

— Куда ты идешь? — Гарри встревожился. Ему не нравилось, что она идет куда-то одна.

— Просто в сад, — прокричала Сара уже за дверью. Гарри схватил куртку и последовал за ней. Он собирался выйти, когда его телефон зазвонил, и он вернулся, чтобы ответить.

Сара спустилась по каменным ступеням... и вот он. Листок. Золотой, окрашенный в тысячу разных оттенков золотисто-желтого. Дубовый листок, идеально красивый, с картой симметричных прожилок на нем. Сара почувствовала, как мир вращается вокруг нее, и ее ноги подкосились на секунду. Она была счастлива, так счастлива, и это было странное, головокружительное счастье. Словно туман заволок ей глаза, и все, что она могла видеть, все, о чем могла думать — этот идеальный, прекрасный листок. Словно больше ничего не имело значения.

Он нашел способ сказать «Я здесь», несмотря на то, что по какой-то причине не смог остановиться, не смог поговорить.

Гарри появился в дверном проеме, и Сара спрятала листок за спиной, быстро нацепив безразличное выражение лица. Часть ее знала, что она предает доверие Гарри, часть ее отчаянно хотела рассказать ему. Но она просто не могла. Что-то ее останавливало, и она не могла понять, что именно.

— Кто звонил? — холодно спросила она Гарри.

— Реклама.

Сара пропустила Гарри в сад, и как только он отвернулся спиной, спрятала листок в карман одной из курток, висящих в коридоре. Она поправила их еще раз, а потом снова выбежала на улицу.

Когда? Когда я снова его увижу?

Она побежала сквозь сад к уголку матери. Села на колени на сырой, черный чернозем под стальным небом, и посмотрела вверх. Тучи мчались и мчались, словно дикие лошади. Нежными пальцами, Сара коснулась розмарина, шалфея, тимьяна, мяты... Кто бы подумал, что эти скромные травы могут скрывать такую силу?

— Я могу помочь?

— Все нормально, не переживай. Просто не хочу запустить сад мамы. Теперь моя очередь присматривать за ним.

— Хочешь немного спокойствия? Мне уйти?

— Нет, останься, — Сара неожиданно улыбнулась одной из тех редких улыбок, которые освещали ее лицо.

Гарри сидел на небольшом камне, который обрамлял сад трав, и вдыхал свежий утренний воздух. Он огляделся: зеленые газоны, усыпанные листьями, дубы чуть дальше, пруд с утками, покрытый водяными лилиями. Миниатюрный парк. Только для Миднайтов.

— Этот дом потрясающий.

— Да. Надеюсь, мне никогда не придется уехать.

— Не придется. Не беспокойся. Я позабочусь об этом.

Сара подняла взгляд, нахмурившись. Она терпеть не могла пустые, бессмысленные обещания. Она посмотрела на него темными, серьезными глазами, и Гарри встретился с ней взглядом. Она увидела, что его лицо было серьезным.

Он был честен.

Быстрая, почти незаметная улыбка задержалась на ее губах — это все, что она пока себе позволила. Она не могла позволить себе поверить, что он правда останется.

Они сидели в умиротворяющей тишине, Сара занималась садом, Гарри погрузился в свои мысли. Через некоторое время Сара встала размять ноги.

— Чашку чая? — спросил Гарри.

— Я знала, что ты это скажешь! — засмеялась она, но резко замерла.

Она услышала звук, слабый, как вздох. Они оба услышали его, оба встревожено осмотрелись вокруг.

— Слышал что-нибудь? — прошептала Сара.

Гарри кивнул. Он был напряжен, смотрел вокруг, словно животное, учуявшее запах хищника. Он вытащил скин ду, готовый к драке или заклинанию.

Вихрем перьев и крыльев, рядом с ними приземлился ворон.

— Гарри...

Гарри покачал головой и поднес палец к губам.

Сара почувствовала что-то в основании шеи — нежное, незаметное прикосновение, от которого у нее пошли мурашки по коже. Крошечный вздох прозвучал в ее ушах, такой тихий, что она едва услышала его. Вдруг, она почувствовала, как ее руки похолодели.

— Гарри, — прошептала она снова, глядя вниз. Белый, ледяной туман медленно обволакивал ее руки, появляясь из воздуха, словно над ним трудился невидимый шелкопряд. Как в моем сне.

— О, Боже...

Гарри начал чертить руны и шептать тайные слова. Туман поднимался по рукам Сары к ее груди. Она чувствовала себя холодной и неподвижной, словно под анестезией, усыпляющей ее. Он добрался до ее шеи и закручивался вокруг, словно лаская, — мягкий и смертельно опасный. Сара начала падать. Она пыталась открыть глаза, но не могла. Туман покрыл ее лицо, и она упала на холодную, твердую землю.