Чудесный сад жены-попаданки - Лина Деева

Последний пролёт — и мы очутились на круглой площадке, куда выходила единственная дверь той самой комнатушки-караульной.

— Стойте здесь, — выдохнул Райли.

Но не успела я подумать едкое: «Ага, счаз», а он — сделать шаг к двери, как та сама начала приоткрываться.

Райли молниеносно отпрянул к стене, толкнув меня туда же. Из приоткрытой двери заструилось робкое сияние: кто-то, в точности как я, заслонял огонёк ладонью.

Мы с Райли затаили дыхание. И когда неизвестный (светловолосый и ненормально низкорослый для взрослого) опасливо выскользнул на площадку, мой спутник бросился на него, как кот на мышь.

— Ай! Пустите!

Зазвенело стекло, замигал и погас огонёк — это на каменные плиты пола упал выпавший из чужой руки фонарь. И таким же звонким — детским — оказался голос неизвестного злоумышленника.

— Свет! — рявкнул Райли, и я, шагнув вперёд, подняла свою свечу повыше.

Всмотрелась и ахнула, разобрав, кого он держал в жёстком полицейском захвате.

— Ты?! Откуда ты здесь взялся?

Глава 49

— Пустите, дяденька! — захныкал белоголовый мальчишка — тот самый, что просил у меня милостыню в Норталлене. — Я ничего не делал!

— То есть это не ты только что сигналил из башни прячущимся в холмах разбойникам? — риторически уточнил Райли и обратился ко мне: — Идёмте в ваш кабинет. Этого мальца надо как следует допросить.

Хотя последнее прозвучало угрожающе, не согласиться я не могла. Но сначала мне всё же хотелось получить ответы на свои вопросы.

— Кто ты такой и откуда здесь взялся? — требовательно повторила я.

— Ми-илостивая леди! — Мальчишка словно не слышал. — Пожа-алуйста, отпустите! Я ничего плохого не хотел, честное слово!

Райли хмыкнул, а меня вдруг осенило:

— Ты Тимми! Племянник Бренды!

— Я всё-таки настаиваю, чтобы продолжить разговор в более подходящем месте, — с нажимом вмешался Райли.

— Да-да, идём в кабинет, — отозвалась я.

И не обращая внимания на хныканье паренька, мы двинулись вниз по лестнице: я впереди, Райли, крепко державший задержанного за предплечье, позади.

Мы благополучно вышли из башни на залитый лунным светом двор. Мальчишка ныл, но не сопротивлялся, и это сыграло против нас: Райли успокоился и немного ослабил захват. Чего делать никак не стоило.

Почувствовав, что противник расслабился, Тимми действовал стремительно и чётко. Металлический отблеск в свободной руке, резкий взмах — и Райли с приглушённым «Ауч!» разжал пальцы. А вывернувшийся мальчишка со всех ног бросился к тёмной арке, которая вела в сад.

— Стоять!

Выронив свечу и подхватив подол сорочки, я помчалась за беглецом, но уже через несколько шагов меня обогнал Райли. Как гончая преследует зайца, так и он мчался за мальчишкой через сад, почти дыша преследуемому в затылок.

«Куда? Там же стена, тупик!» — мысли скакали в голове шариками для пинг-понга.

Я в своей неудобной для бега одежде безнадёжно отставала от Райли и была метрах в двухстах от них, когда мальчишка добежал до увитой плющом северной стены. Впрочем, препятствие его не смутило. С разгона подпрыгнув, он вцепился в виноградные плети и как обезьяна полез вверх. Подбежавший Райли схватил его за щиколотку, но получил прицельный удар каблуком в лицо и инстинктивно отшатнулся. А добравшийся до верхушки Тимми на несколько мгновений замер, оглядываясь, и исчез за гребнем стены.

— Он же разобьётся! — испугалась я.

— Вряд ли, — мрачно отозвался Райли, прижимая ладонь к носу. — У этого гадёныша всё продумано.

— И всё равно надо проверить. — Я заозиралась, соображая, где ближайший подъём на стену.

— Из Северной башни, — со вздохом сказал Райли. Убрал ладонь, и я увидела тёмную струйку крови у него под носом. Мальчишка знал, как и куда бить.

«Опытный», — хмуро подумала я и резко передумала лезть на стену. Тимми мы в любом случае не догоним, а выяснение, что здесь происходит, можно отложить и до утра.

Точнее, до отъезда Литтлтона и Гилби: после истории с инспектором я придерживалась мнения, что чем меньше вокруг знают о внутренних колдширских делах, тем лучше.

Поэтому я обратилась к Райли:

— Идём к колодцу, тебе надо смыть кровь. И что с рукой? У мальчишки ведь был нож?

— Был, но это ерунда. Царапина, — попытался отговориться Райли.

«Да-да», — мысленно хмыкнула я, вспомнив, как он геройствовал с пробитой головой. Тоном строгой учительницы сказала:

— К колодцу, немедленно.

И Райли, сделав образцово-независимое лицо, подчинился.

Маленький колодец, который использовали исключительно для садовых нужд, находился в дальнем углу сада. Оливер живописно обсадил его тисами (которые мы полдня стригли, приводя в божеский вид), разбил рядом клумбочку с ирисами и поставил маленькую скамеечку. На неё-то я и усадила Райли после того, как тот вытащил из колодца ведёрко с ледяной и чистой водой. Затем, благословляя оставшуюся из прошлой жизни привычку, достала из кармашка капота носовой платок и велела «пациенту»:

— Снимай сюртук и показывай руку.

— Там царапина, — упрямо повторил тот и всё же аккуратно разоблачился.

«Царапина», — вздохнула я про себя. Если на тёмной ткани сюртука, да ещё ночью этого почти не было видно, то на белой рубашке большое кровавое пятно заметил бы даже слепой.

Кровь уже начала подсыхать, и потому пришлось немного отмочить ткань, прежде чем закатать рукав повыше и открыть перечёркивающий предплечье порез.

— Ничего серьёзного, — снова попытался меня убедить Райли. — Просто смыть кровь, а дальше само всё заживёт.

Пропустив его слова мимо ушей, я принялась осторожно обмывать порез.

«Аптечка, — крутилось в голове, — нужна аптечка где-нибудь, в кабинете или в спальне. А лучше и там, и там — на случай вот такой фигни».

Потому что по-хорошему рану надо было чем-то замотать. Да, она была неглубокой и, к счастью для Райли, не задевала вены или артерии, но, несмотря на всю мою аккуратность, опять начала кровить.

— Держи так, — распорядилась я, закончив. Выплеснула грязную воду под ближайший тис и набрала чистой, причём Райли предсказуемо подорвался крутить ворот здоровой рукой.

— Я бы и сама справилась, — недовольно заметила я, когда он, поставив ведёрко на скамейку, уселся на прежнее место.

— Не сомневаюсь. — Взгляд Райли был агатово непроницаем. — Но зачем, когда есть я?

Ответ выбил меня из колеи: к чему это он? Однако я предпочла сделать вид, что не услышала, и потому кровь с его