Кэт Фоллз - Темный дар

— Все, что мне известно, я уже рассказал рейнджеру Граймзу, — промямлил я.

Радж погасил сигару, сунув ее в чашку.

— У этой сухопутной крысы не мозги, а кучка дерьма. Он и в ванне рыбу не поймает.

— Скажи нам слово в слово, что ты ему рассказал, Тай, — потребовал Ларс.

Слова Джеммы насчет секретов я принял близко к сердцу, поэтому рассказал все. О том, как столкнулся с Шейдом лицом к лицу на плантации ламинарии, как потом узнал его в салуне. Рассказал даже про то, как встретился с ним в кабине лифта, как потом «Призрак» гнался за нашей мини-субмариной. Я видел, как родители обменялись взглядами, от которых у меня мурашки по коже побежали, и понимал, о чем они думают. Они думали о том, что мне нельзя доверять, что я нарушаю все правила и не могу о себе позаботиться.

— Но зачем Шейду мазать лицо цинковой пастой? — спросила Шерл, когда я закончил рассказ. — Почему бы ему просто не затемнять лицевую пластину шлема, как делают остальные бандиты?

— Потому что его узнали бы по росту, по фигуре, если бы случайно встретились с ним, — проворчал Ларс— Но если ты будешь думать, что он альбинос, на темнокожего внимания не обратишь.

Радж вытащил из кобуры пистолет.

— Здоровяк он или малявка — гарпун любого проткнет, — буркнул он, проверив, заряжен ли ствол пистолета мини-гарпунами.

— Разговор зашел слишком далеко, — вмешалась мама и обвела собравшихся строгим взглядом. — Радж, убери пистолет.

— Конечно, — сказал Радж и убрал пистолет в кобуру. — Но я его вытащу, как только выйду на палубу для отдыха. — Он посмотрел на Ларса. — Ты со мной?

— Шейда там сейчас нет, — сказал я. — Я же говорил вам: «Призрак» гнался за нами.

Мои слова на Раджа и Ларса не подействовали. Они быстро вышли из кухни. У меня сердце разрывалось. Я уже был не рад, что все рассказал. Огорченный взгляд отца подсказал мне, о чем он думает.

— Пойду за Зоей и Джеммой, — сказала мама. — Мы едем домой.

Они с Шерл вышли из кухни. Отец последовал за ними.

Я тоже направился к выходу, но док остановил меня.

— Задержись на минутку, — негромко попросил он. Похоже, он был чем-то озадачен. Даже встревожен. — Пожалуйста, опиши еще раз человека, которого ты видел в салуне. Того, которого ты считаешь Шейдом. Только на этот раз остановись на чертах его лица, а не на цвете кожи.

— Зачем?

— Окажи мне такую любезность.

Меньше всего мне сейчас хотелось оказывать любезности доку.

— Я нашел «Сиблайт», — сообщил я.

Док резко глянул на меня. Видимо, мой взгляд сказал ему, что я не собираюсь отступать.

— Тюрьма не замаскирована, ни от кого не спрятана, — более или менее спокойно проговорил док и взял со стола тарелку с едой.

— Это была вовсе не тюрьма, — не скрывая злости, сказал я. — Это была исправительная колония.

— Теоретически — да, — пожал плечами док. — Если бы ты увидел этих мальчишек, ты бы понял. Все до одного общественно опасные преступники.

— Это были всего-навсего подростки, — возразил я. — Младше меня. А власти держали их на дне моря в наручниках.

— Что ты хочешь сказать?

— Вы лжете, называя «Сиблайт» тюрьмой. Вы прикрываете то, что натворило правительство.

Док выронил тарелку, она звякнула о кухонный стол.

— Думаешь, я не хочу говорить о том, что там произошло? Думаешь, я не пытался? — Его темные глаза сверкнули. — Пять лет назад Содружество снабдило материалы об инциденте в «Сиблайте» грифом «Совершенно секретно», и если кто-то брал на себя смелость заговорить об этом, он лишался всего, что было для него дорого. Меня понизили в должности и дискредитировали. Так что не читай мне нотаций насчет честности, Тай. У всех нас есть свои тайны.

Я растерялся, но пока не видел причины прекращать разговор.

— Брата Джеммы отправили в «Сиблайт». Док сильно побледнел.

— Как его звали?

— Ричард Стрейд.

Взгляд дока вдруг стал печальным. Он опустил глаза и потер израненную руку.

— Вы его помните. Он теперь в шайке «Сиблайт»? — спросил я, озвучив тревогу, не покидавшую меня с того момента, как Джемма нашла свою фотографию на стене в спальне подводной тюрьмы.

— Нет, — выдавил док и грустно добавил: — Он был тем самым старателем, которого они убили.

Меня охватила такая тоска и стало так гадко, словно меня уколол ядовитым шипом иглобрюх. Было жалко веснушчатого парнишку с фотографии, но еще сильнее я жалел Джемму.

— Компьютер завершил идентификацию час назад, — проговорил док тихо, не глядя мне в глаза. — Данные ДНК Ричарда Стрейда хранились в системе, потому что он несколько лет находился в правительственном учреждении — исправительной колонии.

— Видимо, он бежал вместе с остальными, — сказал я наугад, пытаясь сложить вместе кусочки головоломки. — А потом пошел своей дорогой и стал старателем. Но что случилось дальше? Члены шайки решили, что ему нельзя доверять?

— Он мог знать их настоящие имена, — предположил док.

— И они выследили его и убили.

При мысли об этом мне стало тошно. Может быть, не стоило ничего рассказывать Джемме. Пусть верит, что ее брат жив. Что с того, что она не может его разыскать?

— Как мы с тобой только что поняли, лучше быть честным, когда можешь, — сказал док, словно прочел мои мысли. — Приведи ее сюда, я все ей сам скажу.

— Не надо, — прозвучал у меня за спиной негромкий голос— Я все слышала.

ГЛАВА 21

По пути до нашего дома Джемма сидела тихо и была похожа на морскую лилию — неподвижную, бледную и хрупкую. Мама с папой всю дорогу озабоченно перешептывались и переглядывались. Док все рассказал им, кроме того, что Джемма находится в розыске. Док свое слово сдержал и не выдал тайну Джеммы. Впрочем, это уже не имело значения. Как только мы выбрались из субмарины в бассейне, зазвонил видеофон. Отец ответил на звонок, и на экране появилось женское лицо.

— О нет! — Джемма спряталась у меня за спиной. — Это мисс Спиннер. Та самая, которая вечно меня переселяет из спальни в спальню.

Я удивленно уставился на экран видеофона. Почему-то я думал, что директриса интерната — из новых пуритан. Господи, как же я ошибался. Мисс Спиннер представляла собой совершенно иную разновидность топсайдеров. Она ликвидировала в своей внешности все естественное. Ее тугие кудряшки были выкрашены во все цвета радуги, совсем как чешуя рыбы-попугая, а черты лица выглядели так, словно их нарисовали пастельным мелком. Мне было противно на нее смотреть.

— Вы Джон Таунсон? — спросила мисс Спиннер необычайно любезным голосом, но меня ее любезность не обманула.