Элизабет Линн - Зима драконов

– Куда мы идем?

– В Слит. Это маленький городок за горами. Мы будем там через три дня.

– Ты уже бывала там? Когда?

– Прошлым летом. Волк построил на небольшом лугу дом и разбил сад. Он охотился, его жена Теа была ткачихой. Она сделала вот это, – Соколица коснулась своей туники. – Их сын родился в октябре. Они назвали его Шем, что значит «бесстрашный».

Немного смущенно Медведь сказал:

– Если хочешь, не жди меня. Ты перемещаешься быстрее.

Она покачала головой.

– Нет. Я останусь тобой.

Путешественник, наблюдавший за склоном холма, мог бы заметить – впрочем, вокруг никого не было, – как солнечный свет вдруг сконцентрировался и засверкал янтарем и серебром вокруг двух человек на вершине. Потом он увидел бы, как в небо стремительно поднимается серебристо-серый сокол, а внизу могучий рыжевато-коричневый медведь пересекает лощину, быстро перебирая мощными лапами.

Они старались держаться диких мест. Им практически не встречались люди, если не считать дровосека, который в ужасе застыл на месте, когда перед ним возник огромный медведь. По пути друзья охотились. Соколица находила добычу в воздухе. Медведь ломал лед и вылавливал рыбу из реки. Потом он нашел недоеденного лося, спрятанного в овраге, и почти полностью съел нежданное угощение. Ночи меняющие форму проводили под открытым небом: Медведь в рощице, Соколица на дереве.

Они вошли в Слит на рассвете третьего дня. Соколица некоторое время покружила над лугом и заметила тени на снегу, окруженные цепочкой звериных следов. Она вернулась в человеческий облик под ветвями березы. Западный ветер налетел со стороны луга, с ветвей посыпались холодные капли. За спиной Соколицы появилась тень; она резко развернулась, одним движением срывая со спины лук и вытаскивая из колчана стрелу. Со стороны реки появился рыже-коричневый медведь. И тут же превратился в большого желтоглазого мужчину.

Медведь опустился на колени и принялся рассматривать следы.

– Рысь, – сказал он глухо, с трудом сдерживая боль. – Лиса. А вот здесь следы сапог. – Он начал осторожно разгребать снег. Вскоре он обнаружил обнаженную загорелую женскую руку, а потом разодранную грудь и голову. Здесь поработали птицы. – Клянусь яйцами Имарру, а это еще чьи следы?

Соколица опустилась на колени. Через некоторое время она сказала:

– Мне кажется, варги…

Он посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Варги? А это еще что за глупости?

– Волк писал мне. Его письмо лежит у меня в сумке. Сразу же после полнолуния Нового года свора варгов пришла с севера и убила несколько фермеров в этой провинции. Один солдат погиб на стенах Крепости Дракона.

– Давно не слышал подобной чепухи, – нахмурившись, проворчал Медведь. – Сорок лет я брожу по этой стране, но ни разу не видел варга. Сказки, чтобы пугать детей.

Налетел легкий порыв ветра, снежинки стали медленно опускаться на лицо и грудь Теа. Соколица отвернулась.

– Ладно, – мрачно пробормотал Медведь, – ты у нас ученая. Что тебе известно о варгах?

– Только то, что они волшебные существа.

– А ты видела следы колдовства, когда была здесь в прошлый раз?

– Нет. Но Волк сказал мне, что у Карадура Атани, Дракона из Чингары, есть брат-чародей, живущий далеко на севере, и что между ними произошла ужасная ссора. До нас доходили разные слухи. В Иппе, Иссхо и Накаси говорят: «Крепость Дракона готовится весной начать войну». Даже в Уджо прошел такой слух.

– Да, я слышал, – ответил Медведь. – Ты полагаешь, что Дракон из Чингары собирается повести свои войска через горы и напасть на своего брата-колдуна, если, конечно, все это правда?

– Да, – спокойно кивнула Соколица. – Если бы у меня был брат и он посылал бы в мои владения волшебных тварей убивать моих людей, я бы не успокоилась до тех пор, пока мои когти не разорвали бы ему горло. – Она показала вперед. – В нескольких милях отсюда, у подножия гор, находится Крепость Дракона.

– И что ты предлагаешь?

– Кто-то должен рассказать родственникам о том, что Теа, Волк и мальчик погибли. Им будет легче услышать эту новость от посланца из Крепости, чем от чужих людей. К тому же Карадур Атани не откажется взять двух опытных воинов в свою армию.

Медведь презрительно фыркнул.

– Ха. Не сомневаюсь, что мы ему пригодились бы. Но я не охочусь в стае. Какое мне дело до Карадура Атани? Люди называют его Драконом из Чингары. Но они также говорят, что он никогда не менял форму. Быть может, он вовсе не дракон.

– Он Дракон. Так сказал Волк.

– И что Волк с этого получил? Он мертв. – Медведь посмотрел на тела, в его желтых глазах застыла боль.

– Я помню, как мы первый раз встретились, – тихо заговорил он. – Это было в Селидоре. Тогда Волк был совсем молодым – двадцатыми двадцать два года. Он плавал в море. В тот год он впервые побывал у Ворот Истра. Волк попросил меня посоветовать ему подходящую таверну. Мы пошли куда-то – сейчас я уже не помню, как она называлась, и пили мериньяк, ели клецки в остром соусе и играли в кости. Он обыгрывал меня четыре раза из пяти. Я собирался идти на север, в Зеленые горы, уж и не помню зачем. И позвал его с собой. Он был хорошим спутником, ты помнишь?

– Не нужно, – резко ответила Соколица. – Не сейчас. Позднее, когда нам будет тепло и мы сможем заказать вина. – Она вновь опустилась на колени и попыталась стряхнуть снег. – Слишком много следов. Даже не знаю, сколько здесь побывало зверей. Мы в любом случае потеряем их след в горах.

– Я не потеряю.

Соколица даже не попыталась скрыть раздражение.

– Если ты способен следовать за неизвестным количеством волшебных тварей через Серые Пики в северные равнины, значит, ты – маг.

– Если на дальнем севере есть чародей, – неожиданно заявил Медведь, – мои кузены об этом знают.

– Твои кузены?

– Мои дедушка и бабушка по материнской линии родились в Митлигунде. Там и сейчас живут мои троюродные родичи. Похоже, пришло время их навестить. Вполне возможно, что так и было. У нее самой имелась родня в самых неожиданных местах по всей Риоке, к тому же клан Медведя всегда отличался многочисленностью.

– А если на севере действительно поселился чародей?

– Я его убью.

Соколица сглотнула.

– Медведь, с волшебниками нельзя воевать в одиночку.

Великан начал стремительно вращать дубинку.

– А почему нет? Волшебники и чародеи умирают, как и простые смертные. – Он высокомерно посмотрел на нее с высоты своего громадного роста. – Ты сомневаешься, что у меня получится?

Соколица взглянула на изувеченные тела и представила себе, как Медведь идет через степь, чтобы в одиночку атаковать чародея, – да, если кто-то на такое способен, то только он. И все же это слишком опасно, да и шансов на успех у него практически не было. Медведь ошибался. Маги не умирают, как простые смертные.