Лиза Смит - Потрошитель

— Вечеринка? — Вайолет села, придерживая голову руками. — Шампанское… Я что — напилась?

Как мне хотелось сказать — да! Как бы я хотел облегчить ей боль, которая ждала ее в ближайшие несколько часов. Но она заслуживала большего. Я не стал обманывать ее, когда нашел, и не буду лгать ей сейчас. Я должен быть уверен, что она осознает, какой выбор ей предстоит. Это было самое малое, что я мог для нее сделать. Я вспомнил, как по дороге лицо ее осветилось, когда мы видели театр «Гайэти», и мне пришла в голову одна идея.

— Давай пойдем в театр, — предложил я Вайолет.

— В театр? — Она удивленно моргнула, словно не поняла, куда я ее зову. Я не винил ее. Положение ее было ужасным, хотя она и осознавала это, но ответ ее прозвучал так, словно я приглашаю ее на церковное собрание.

Я кивнул и помог Вайолет подняться на ноги. Вместе мы медленно отправились по пустынной булыжной мостовой в сторону театра. Светало.

Фонари напротив «Гайэти» были погашены; дверь служебного входа висела на ржавых старых петлях, и взломать ее не составило труда. Я облегченно вздохнул, едва мы оказались внутри театра. Здесь было темно. Но здесь нам хотя бы не грозила встреча с Дамоном.

— Это что, еще одна вечеринка? Мне кажется, я к ней не готова. — В голосе Вайолет сквозило такое невинное разочарование, что сердце мое сжалось от боли.

Я заставил Вайолет сесть лицом к сцене в одно из продавленных кресел красного бархата, и примостился рядом.

— Я привел тебя сюда, потому что знаю, как ты любила театр. А то, что я собираюсь тебе рассказать, будет не просто осознать и принять, — пояснил я Вайолет, щурясь в темноте. Мне гораздо легче было разговаривать, не видя перед собой ее лица.

— Дамон, — начала Вайолет и содрогнулась. — Он был так мил. Он познакомил меня со всеми своими друзьями. А потом…

— Он напал на тебя, — вяло произнес я.

Вайолет скривилась, но возражать не стала.

— Я помню, как пила шампанское. И я смеялась, а потом… Не знаю. Как будто с этого места в моей памяти начинается пустота, — призналась она и беспомощно затрясла головой.

Я покрутил на пальце свое кольцо с лазуритом. Когда-то давно, во время моего собственного превращения, служанка Катрины Эмилия объяснила мне, что со мной происходит. Именно она и подарила мне это кольцо. Катрина попросила ее отдать одно мне, одно — Дамону. Эмилия была веселая и спокойная, она сумела дистанцироваться от моих страданий. С Вайолет я так не мог.

— Стефан! Что со мной происходит? — снова прохрипела Вайолет.

Я вложил ее ледяные пальцы в свою руку и произнес:

— Ты превращаешься. Тебя убил вампир. Дамон.

— Вампиры? — Она словно споткнулась на этом слове. — Это же только в книжках. О чем ты говоришь, Стефан?

— Нет, вампиры реальны. Я тоже вампир. И Дамон — вампир. И он мой брат. Мой настоящий брат, — произнес я, уставившись перед собой. Я ненавидел себя за то, что говорил сейчас. Но я был уверен, что гораздо хуже скрывать правду. — Мы выглядим как люди. Когда-то мы действительно были людьми. Мы вместе росли, вместе смеялись и плакали. Мы были одной семьей. Но теперь все не так. Мы выживаем только потому, что пьем кровь живых существ. Я питаюсь кровью животных. Мой брат — нет.

— Это означает, что я тоже теперь вампир, да? — дрожащим голосом произнесла Вайолет.

Я покачал головой.

— Нет, — твердо ответил я Вайолет. — Дамон убил твое человеческое тело, но перед этим дал тебе немного своей крови. Теперь, чтобы завершить превращение и стать настоящим вампиром, тебе нужно выпить человеческой крови. Если ты не сделаешь этого, твое тело умрет.

У меня возникло ощущение, что стены комнаты надвинулись на нас.

— Но, Стефан, я не понимаю. Если есть способ выжить, то почему тогда… — Она осеклась. Ее голосок звучал так невинно и растерянно, что внутри у меня все сжалось от жалости.

— Потому что не все так просто. Быть вампиром — не то же, что быть живым человеком. Ты постоянно охвачен жаждой крови, желанием убивать. Ты становишься совершенно другой личностью… — Я оборвал себя на полуслове, потому что Вайолет прижала руку к моей груди. Сначала мягко, а потом все сильнее и сильнее. Я удержался от желания оттолкнуть ее. Это был жест такой интимной близости, как бывает только между любовниками.

— Я не… Я не могу… — Ее лицо исказилось от ужаса, а рука все шарила по моей груди. — Там сердце не бьется, — наконец произнесла она, словно разом осознав все, что я пытался ей втолковать.

— Нет, не бьется, — согласился я терпеливо.

— А что, если я хочу… превратиться? Стать как ты?

— Я помогу тебе. Выбор за тобой. Но, прежде чем ты его сделаешь, серьезно подумай вот о чем. Это не настоящая жизнь. И жить вечно — не означает жить счастливо. Стоя в вечной тьме, ты все время наблюдаешь, как умирают люди, множество людей. Тебе приходится жить без солнечного света, в тени. И только ночью ты можешь выходить. Но ты не должна так жить, — добавил я, сжимая ее руку. — Ты принадлежишь светлой стороне.

Вайолет разразилась рыданиями, и я понял, что она наконец поняла, что ждет ее впереди.

— Я только начинала жить… — с тоской сказала Вайолет и мягко провела рукой по своей шее, словно вспоминая о ласках давнего любовника. Ее рука переместилась на грудь. Затем она подняла на меня полные слез глаза и спросила: — Когда?

— Скоро, — признался я.

Бросив взгляд на полуоткрытую дверь служебного входа, я увидел, что небо стало еще светлее. Нам больше нельзя было здесь оставаться. Следовало найти для Вайолет безопасное место, а в Лондоне нам всюду грозила встреча с Дамоном.

Вайолет шмыгнула носом, и я увидел, как две большие слезы катятся по ее щекам.

— Я хочу домой, — пискнула она тоненьким голосом. — Я хочу к маме и сестрам. Здесь мне все чужое. Если уж я должна умереть… и да, я хочу умереть, а не превращаться в монстра… так вот, я хочу умереть как Вайолет Бернс. И я хочу домой. И я хочу быть рядом с Корой.

Я взглянул на нее. Она смело смотрела вперед. Ах, как бы я хотел нанять для нее корабль или переплыть темное Ирландское море, чтобы она получила то, чего ей так хотелось. Но я не мог. И она знала об этом.

— Просто я трушу. И я так хочу увидеть сестру в последний раз.

— Я понимаю. Но если мы ее найдем, тогда Дамон наверняка отыщет тебя. А ведь с Корой сейчас все в порядке. Она в безопасности. В кулоне, который ты ей дала, вербена. Этот цветок защищает людей от вампиров. Я не говорил тебе, потому что не хотел напугать, но…

Вайолет потерла впадинку на шее.

— Значит, я сама во всем виновата, — вдруг решила она.

— Нет. Ты спасла свою сестру. Знала ты или нет о защитных свойствах талисмана, но ты была уверена, что он приносит удачу, и подарила его Коре. Это и есть любовь, — произнес я и улыбнулся Вайолет, а потом задумался. Попади я в подобную ситуацию, сделал бы я то же самое для Дамона?