Ведьма, мы-же-на-ты! - Надежда Николаевна Мамаева

Вот только в зале я увидела отца! И тот был пришпилен кинжалом за плащ к стене. На пороге трактира стояла черная ведьма с пульсаром наизготовку.

– Мама? – потрясенно выдохнула я.

– Доча?! – изумился мой отец.

Рангер же перевел взгляд с отца, которого держал на прицеле, на меня, потом на матушку, готовую его прикончить, и уточнил:

– Я так понимаю, это тесть и теща?

– Что-о-о!!! – возмутилась Фелиция Истрис и дернула глазом.

Отец был более красноречив.

– Доча, кто этот паразит, который меня чуть не убил?

– Пап, ты же мне его сам выбирал в мужья, – пожав плечами, уточнила я.

– В покойные мужья! – выпалил отец и, дернув плечом, освободился из плена. Правда, при этом затрещала ткань плаща. Ее лоскут так и остался пришпиленным к стене.

– Ваша дочь меня исцелила, – отозвался Рангер.

– И полюбила, – с нажимом добавила я, давая понять, что никого здесь сегодня убивать не будут.

– Насколько? – тут же уточнил папа, словно прикидывая: а может, все же можно будет этого пепельного прирезать?

– До беременности!

Тут уже опешил супруг. И пришлось ему поведать об особенностях ведьморождения. Эту новость он вынес стойко. Как и знакомство с родителями. А те, в свою очередь, узнали о вчерашнем нападении. Тут-то выяснилось, что свое послание папа отправил еще вчера. Но, похоже, я, желая помешать Рангеру списаться с конклавом, изменила телепортационные настройки и…

– Я сначала подумала, что это твои враги, – призналась отцу под конец.

Отец хмыкнул:

– Не надо так меня обижать, дорогая. Все мои личные недруги давно мертвы. Это – общественные. – А затем, тяжело вздохнув, добавил: – Один гад из наших же знал о схроне и решил взять себе все деньги гильдии, но обставить это как нападение. Потому-то и нанял банду головорезов. Я полагал, что ты уйдешь раньше, чем они появятся, и не думал…

– Пап, все хорошо! – перебила я. – Рядом со мной был Рангер. Он помог и защитил…

Гер Истрис взглянул на пепельного по-новому. И хотя его взор был суров, но что-то мне подсказывало: эти двое сойдутся характерами, несмотря на то, что абсолютно разные.

Мама же, склонившись ко мне, лукаво улыбнулась и произнесла шепотом:

– Ты знаешь, а он ничего так, подходящий для ведьмы…

– И какие же мужчины нам подходят? – поинтересовалась я.

Матушка хитро посмотрела на меня и ответила:

– Такой, чтобы его шея выдержала саму ведьму, психика – ее характер, кошелек – ее капризы. А сам мужчина смог выжить с родней колдовки, а не из ума…

Кажется, папа и Рангер услышали мамины слова, но виду не подали. А мы с Фелицией Истрис невозмутимо пригубили чай. Отец и муженек последовали нашему примеру.

Так мы и прихлебывали заварку вприкуску с тыквенной пастилой, когда в дверь постучали. Негромко, но четко. Так что точно услышишь и не проигнорируешь.

Открывать пошел Рангер. Скрипнули петли, а после мгновения тишины раздалось:

– Грофт! Приятель! Сколько лет, сколько зим.

– Рангер! А вот и ты, северный лис! Что ты здесь делаешь?

– Живу.

– Живет он! – возмутился незнакомый голос. – А ты в курсе, что тебя уже готовятся в имперский розыск объявлять? Герой сражения на Вересковой пустоши, паладин, убивший больше сотни демонов при прорыве, один из самых выдающихся воинов империи – и пропал из столичного лазарета без единого следа. И тут из захолустья от местного бургомистра приходит донос на одного паладина. И внешность у этого паладина точь-в-точь твоя. Так что извини, не удержался, решил проверить. А когда меня сюда телепортом закинули, выяснилось: у здешнего градоначальника столько грешков за душой, что черная ведьма позавидует.

Услышав это, мама закашлялась. А незнакомец, как раз только-только вошедший в зал, увидел ее, отца, меня и замер.

Мы же, разглядев нового гостя, ощетинились. Мама – сразу двумя пульсарами, папа – парой метательных звезд, а я – улыбкой. Потому как убивать друзей мужа с порога – моветон. Будь тот хоть первым помощником главного дознавателя столицы, на которого у всей нашей семьи приличный зуб.

Что ж, вечер, который и так не был томным, стал еще интереснее.

Рангер, видя такой горячий (аж пульсарами превратить в золу может) прием его друга новоиспеченными родственничками, поспешил нас друг другу представить:

– Грофт, это моя жена Изи! – Супруг указал взглядом на меня. – Это ее родители. – Взор обратился на маму и папу. – Изи, мой старый друг Грофт, с которым мы еще начинали в корпусе паладинов. Но потом он избрал себе другую стезю.

– А ты бы лучше выбрал другую семью, – с намеком посоветовал приятель пепельному.

– Извини, но твой совет запоздал, – произнес Рангер. – А вот ужин – в самом разгаре. Присоединишься?

Меня смерили внимательным взглядом, потом такого же, словно разбирающего на детали запчасти и улики, удостоились и папа с мамой, и лишь после, будто приняв какое-то важное для себя решение, друг Рангера все же сел.

Чай сменился напитками покрепче, а разговоры стали еще острее.

От Грофта мы узнали, что прежнего бургомистра больше нет. Оказалось, что Порвираль после того, как пепельный ему врезал, так взбесился, что написал донос в столицу. Подробный. Он-то и стал бургомистру судебным приговором. Потому как Грофт оказался дознавателем дотошным и нарыл за пару дней на бургомистра столько…

– Так что, дружище, ты сначала уложил мэра на лекарскую койку, а я уже потом на тюремную. И только я было собирался разузнать все о том самом паладине из доноса, как мне докладывают, что какой-то трактирщик с женой сдали страже банду, которую разыскивали по всей империи. А самое удивительное, что и трактирщик по описанию оказался похож на тебя, и я решил проверить…

Судя по выражениям лиц родителей, было бы лучше, если бы Грофт решил эти проверки устраивать в другом месте, подальше от схрона гильдии наемных убийц. Но не скажешь же об этом вслух? А вот о браке – можно. Причем не только папе с мамой.

Дознаватель произнес:

– И все же, Рангер, как тебя угораздило взять в жены…

Он не договорил то ли из уважения к другу, то ли из опаски. Все же папа был одним из лучших убийц в империи. Опять же две черные ведьмы рядом. Это все добавляло осмотрительности.

Пепельный же на слова приятеля усмехнулся и ответил:

– Знаешь, дружище, любовь – она покрепче первача будет.

– Да и в голову бьет сильнее, – поджав губы, добавила моя мама, явно имея в виду то, что была не в восторге от выбора дочери, но смирилась.

Вот так, разговаривая, хотя чаще обмениваясь подколками, внимательными взглядами и многозначительными фразами, мы и просидели за столом практически до