Невозможная принцесса - Ольга Олеговна Пашнина

Самаэлем светят? По-моему, я уже в аду, а вы все притворяетесь, чтобы меня помучить.

- Почему тебе так не нравится Самаэль? Я думала, будет круто…

Шарлотта вдруг осеклась.

- Что?

- Нет, ничего, я…

Меня не проведешь! Жареное я чувствую за версту, а здесь им не просто пахло, здесь уже пол дома сгорело!

- Говори! – потребовала я.

- Просто подумала, что было бы здорово, если бы ты встречалась с Самаэлем, а я с его братом.

С Даром! Боги, скажи, что ты встречаешься с Даром!

- Прости, я забыла, что Дэваль тебе тоже не нравится. Но вообще, Аида, тебе никто не нравится! Может, дело не в них, а в тебе?!

Шарлотта отчаянно покраснела, распереживалась и задергалась. А потом посмотрела куда-то поверх моей головы и округлила глаза.

- Что вы сделали? – слегка удивленно поинтересовался магистр Тордек.

Я опустила взгляд.

Из пепла (ура, наконец-то земля им стала!) медленно, но уверенно пробивался крошечный зеленый росток.

Я огляделась. Картина была примерно одна и та же: народ пялился в свои котлы, где из противного серого пепла к тусклому свету тянулось нечто похожее на лимон. Такой рос у меня как-то в детстве. Папа принес небольшой стакан с гаражной распродажи. Если верить инструкции, надо было положить семечки в грунт, полить и накрыть пленкой. У меня тогда даже что-то выросло, и выглядело оно точно так же.

- Так не должно быть? – спросила я. – Вы же сказали, в пепле ничего расти не может.

- Не может… - словно эхом откликнулся Тордек. – Как давно я такого не видел…

Он вздрогнул и тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

- Что ж, порой магия принимает причудливые формы. Иногда вот такие. Давайте уберем котлы, протрем столы и запишем домашнее задание. Будем считать, сегодня справились все.

При этом магистр одарил меня внимательным долгим взглядом.

Шарлотта встречается с Дэвалем! Моя подруга – ладно, хотя бы приятельница – встречается с моим врагом!

- Когда ты успела?!

- После прорыва… когда та темная душа вошла в бар. Дэваль собрался спуститься к Пределу, я попросила меня проводить. Мы провели пару вечеров вместе. Ты к нему несправедлива.

- Я?! Да я за вас рада! Честно! Хочешь, пришлю ему котел с растущим лимоном?

Шарлотта закатила глаза.

- Вот поэтому я и мучилась несколько дней, не зная, как тебе сказать.

- Слушай. Дэваль – самовлюбленный идиот. И он непременно сделает тебе больно. Я на таких насмотрелась. Они не способны любить, только играть в любовь. Когда им весело, интересно или выгодно.

- Спасибо за мастер-класс, - саркастически отозвалась Шарлотта. – Как-нибудь разберусь.

Разве мог день, начавшийся вот так, закончиться хорошо?

Но я верила и надеялась.

Забыв о том, как приглашение на маскарад меня встревожило, тщательно готовилась. Даже холодный общий душ (вот это определенно испытание, призванное воспитать в нас смирение) не испортил предвкушение. Я понятия не имела, что за маскарад готовится, но даже перспектива увидеть особняк Вельзевула казалась захватывающей.

Платье село как влитое. Кем бы ни была его хозяйка, у нее был мой размер. Разве что, возможно, была чуть повыше – подол волочился по земле. Но туфли на каблуке исправили ситуацию.

Я расчесала волосы и оставила их распущенными. Надела кружевную маску. Покрутилась перед зеркалом в крошечной каморке, улыбнулась себе, подбадривая, и в назначенный час, сжимая приглашение, вышла на улицу.

Точных адресов в Мортруме не было, местные ориентировались, судя по всему, интуитивно, я обычно приставала с вопросами. Но особняк Вельзевула был на карте, что дал Самаэль, так что я без труда нашла дорогу. И чем ближе подходила, тем чаще встречала других обитателей мира мертвых, спешащих на маскарад. В основном, конечно, ходили парочками. Но встретились и одинокие гости, так что я как минимум рассчитывала с кем-нибудь потанцевать. Отвлечься от Самаэля, Селин, Дэваля и Шарлотты.

Черт, Шарлотта. Зачем она связалась с этим больным снобом? У Дэваля не все дома, и это видно. Может, я слишком самонадеянна, но готова поспорить – он встречается с ней только потому что она моя подруга. И непременно использует Шарлотту, чтобы еще раз надо мной поиздеваться.

Селин… Селин тоже не выходит из головы. Она меня как будто боится. Не знай я того, что она меня убила, сказала бы – ревнует. Так бывает, когда рядом с мужьями появляются юные практикантки, помощницы и воспитанницы. Но только ли в ревности дело?

К Дэвалю вопросов никаких, он просто скотина.

А вот к магистру Тордеку… что, все-таки, сегодня было? Почему из пепла, в который слили магию, проклюнулись ростки? Почему-то, хоть магистр и постарался выглядеть бесстрастным (а с его инопланетной внешностью вообще подчас неясно, в ярости он или доволен твоими успехами), мне показалось, он не ожидал такого. У кого бы выяснить, насколько вообще нормально произошедшее? И нельзя ли забрать один лимон домой. Мне бы не помешало что-то зеленое в унылой каморке.

А дома сейчас Хэллоуин. Интересно, мачеха вырезала хоть одну тыкву? Вряд ли, она ненавидела этот праздник. При виде разодетой в жуткие костюмы толпы ее буквально начинало трясти.

- Чего ты так боишься? – смеялся отец.

- Под этими масками может скрываться кто угодно. В обычной жизни, увидев чувака с окровавленным мешком на голове, мы бежим, сломя голову. А сегодня почему-то даем ему конфет. Знаешь, почему в полиции ненавидят Хэллоуин? Потому что люди в этот день бездумно открывают двери!

- Бойся не тех, кто носит маски сегодня, Хелен, - улыбался отец. – А тех, кто не снимает их никогда.

Я обожала Хэллоуин. Наряжалась каждый год, пока папа был жив, и он водил меня вместе с другими детьми по району, собирая конфеты. Как-то раз я так неслась к нему от очередного дома, что споткнулась и рассыпала все, что таким трудом собирала весь вечер. Целый котелок конфет оказался в луже. И тогда папа купил мне самое большое мороженое и отвез в парк, где мы до ночи смотрели «Коралину». Темный лес вокруг пугал и завораживал, но рядом с папой было совсем не страшно. Я чувствовала себя ужасно взрослой.

- Как же мне тебя не хватает, - вздохнула я.

На миг остановилась, всматриваясь в темные воды Стикса.

Была и другая традиция.

Канун Дня Всех Святых – ночь, когда мертвые могут навестить своих близких на Земле. Изголодавшиеся по родным, духи жадно слушают обо всем, что случилось за время их отсутствия. Я