Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская
Он уставился на меня, словно я была невиданной диковинкой.
— Врач? — переспросил он, хмыкнув, — Женщина не может быть врачом. Это нелепо и недопустимо. Докторов у нас здесь нет, последний уехал два месяца назад. Но, поверьте мне, леди, никто пойдет лечиться к доктору, если она женщина.
— Но я окончила медицинский факультет, имею опыт работы в родильном отделении.
— Опыт? — он рассмеялся, обнажая пожелтевшие зубы, — Еще раз повторю, женщина не может быть врачом. Никто здесь не станет разговаривать с вами о медицине.
Его слова ударили меня, как пощёчина. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев.
— Вы не понимаете, — попыталась возразить я, — Я могу помогать людям. У меня есть знания, навыки…
— Знания? — он перебил меня, махнув рукой, — Ваши «знания», это суеверия и бабьи выдумки. Ступайте домой, леди, здесь вам не место, — мужчина захлопнул дверь прямо у меня пред носом, и я услышала, как с обратной стороны опускается тяжелый засов.
Мне хотелось разреветься от отчаяния, но я не позволю себе это сделать. По крайне мере, не здесь и не сейчас.
Краем глаза я увидела эту больницу, там внутри царил хаос, а пациенты лежали на грязных постелях, и, судя по всему, здесь никто не имел ни малейшего представления о гигиене.
Я медленно побрела по мокрой дороге в сторону дома. Два версты до поместья тётушки казались бесконечными. Погода ухудшилась, ветер пронизывал до костей, но физическая боль была ничто по сравнению с унижением, которое я испытала сегодня. В голове крутились слова фельдшера из больницы: «Женщина не может быть врачом. Ваши знания — суеверия.»
Внезапно, сзади раздался бешеный топот копыт. Я едва успела отшатнуться к обочине, но лошадь пронеслась так близко, что взметнувшиеся комья грязи обдали меня с головы до ног. Холодная жижа залила лицо, попала в рот, склеила волосы. Я поскользнулась, едва не упав в канаву, едва удержавшись на ногах.
— Стой! — раздался властный окрик.
Всадник натянул поводья, развернул коня и медленно подъехал ко мне. Он был высок, одет в чёрный дорожный камзол, а его лицо, обрамлённое тёмными влажными прядями, выражало смесь раздражения и неловкости.
— Простите, — произнёс он, слегка склонив голову, — Я не заметил вас. Позвольте помочь.
Я выпрямилась, стряхнула с рукава липкий комок грязи и вскинула голову. Холодная ярость застилала глаза.
— Помочь? — мой голос дрожал от негодования, — Вы чуть не сбили меня, обдали грязью с ног до головы, и теперь предлагаете помощь? Может, вам ещё и поклониться за это?
Он приподнял бровь, явно не привыкший к подобной дерзости.
— Я искренне сожалею. Могу предложить сухой плащ, — всадник потянулся за сумкой, привязанной к седлу.
— Не нуждаюсь! — перебила я, отступая на шаг, — Следовало бы смотреть, куда скачете!
Он замер, а затем медленно выпрямился в седле. В его взгляде мелькнуло что-то холодное, почти угрожающее, но я не отступила. Пусть думает, что хочет. Пусть знает, что я не стану кланяться ни перед кем, даже перед этим надменным всадником, чья осанка и манеры выдавали человека не простого.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и зашагала прочь, оставляя за собой грязные следы на дороге. Платье липло к телу, волосы свисали мокрыми прядями, но я шла, высоко подняв голову.
— Глупая женщина, — донеслось сзади.
Да пусть думает, что хочет. Я решительно зашагала в сторону дома не оборачивая.
Но когда я завернула за угол, то почувствовала, что за мной следят. Я обернулась, но на пустынной улице никого не было. Но я затылком чувствовала, что кто-то за мной наблюдал.
Глава 3
Почти у самых ворот поместья меня окликнули.
— Госпожа, постойте!
Я обернулась. По тропинке, ведущей к нашему дому спешил немолодой мужчина, в потрёпанной, но опрятной одежде. Его лицо было измождено, а в глазах читалась отчаянная мольба.
— Меня зовут Джон, я местный пастух. Я шел за вами от самой больницы, — выдохнул он, едва приблизившись, — Подслушал как вы разговаривали с фельдшером. Вы правда можете лечить и у вас есть опыт?
Вот не зря мне показалось, что за мной наблюдали.
— Да, я врач акушер-гинеколог высшей категории. Чем могу быть полезна?
— Я не совсем вас понял, но моя жена Анна сейчас рожает, — перебил он меня, схватив за рукав,
— Умоляю, помогите. Она еще с вечера рожает, — продолжил он, — уже все силы на исходе. Наш фельдшер рожениц как огня боится, а местные повитухи ценник заломили такой, что я и за год не отработаю. В долг никто не берется помочь. Не знаю, вправду вы лекарь или нет, но вы женщина и знаете все эти женские дела.
Он стоял передо мной сгорбившись, словно весь мир обрушился на его плечи. Я в его глазах отражалась безысходность, а в голосе слышались страх и отчаяние.
— Ведите, — коротко сказала я.
Дом пастуха стоял на окраинегорода. Внутри он оказался достаточно чистым, в комнатах царил полумрак. На постели, едва приподнявшись, лежала женщина с бледным, почти прозрачным лицом. Она подняла на меня глаза, полные муки.
— Вы кто? — еле слышно прошептала она.
— Это лекарка, — ответил за меня ее муж, — Она поможет тебе.
— Меня зовут Эмма Глейн. Не бойтесь, я знаю, что делать.
Сейчас я была уже не юной девушкой — сейчас я была опытным врачом с большим стажем работы, принимавшая роды и в более экстремальных условиях.
Для начала мне нужно было обезвредить руки, а зола с кипяченой водой играют роль слабого антисептика. Вот не зря я не пропустила ни одной пары в университете, да и память, тьфу-тьфу, не подводит.
— Вы можете вскипятить воду и принести немного золы? Мне нужно обработать руки, — попросила я Джона.
Пока он кипятил воду, я подошла к роженице и взяла её руку, чтоб прощупать пульс. Он был слабым и частым. Я подняла рубашку и осторожно прощупала живот. Всё подтверждало мои худшие опасения — затяжные роды, истощение, поперечное положение плода. Все плохо, очень плохо. Риск смерти для матери и ребёнка почти 80 %.
— Анна, слушай меня внимательно, — я наклоняюсь к роженице, — Я сейчас попытаюсь вам помочь.
Она попыталась слабо кивнуть, когда очередная схватка скрутила её тело.
Я проходила это уже не один раз и не с одной роженицей, правда, условия были другие, но я не могу сдаться. Возможно придется экстренно кесарить, хотя мне бы этого не хотелось делать в таких условиях.
— Приготовь острый нож, иглу и моток ниток, — скомандовала я мужу, на
