Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская
Сволочь! Даже сойти по-человечески не дал!
Поднявшись на ноги и отряхнув платье, я посмотрела на особняк.
Что за...!!! Да вы что, издеваетесь здесь все надо мной!?!
Глава 2
Поместье, если можно его так назвать, представало собой старое обветшалое здание с покосившимися карнизами.
Стены, некогда выкрашенные в светлый оттенок, теперь покрылись грязно-серыми разводами. Дожди и время стёрли краску, обнажив серую кладку.
В некоторых местах кирпичи выпали, оставив зияющие дыры, а вольно разросшийся плющ, оплетал фасад, словно щупальцами пробиваясь сквозь трещины. Узкие окна, многие из которых были заколочены или затянуты пыльной паутиной, напоминали слепые глаза, взирающие на мир с невысказанной тоской.
Крыша, дома, местами просевшая, выглядела так, будто едва держится под тяжестью прошедших десятилетий. Деревянные стропила прогнили, а черепица, некогда ровная и блестящая, теперь лежала хаотичными грудами.
Водосточные трубы, искривлённые и проржавевшие, отломились в нескольких местах, и вода при дожде стекала прямо по стенам, оставляя тёмные подтёки.
Над входом в дом, видимо, когда-то красовалась резная арка, теперь же там висела покосившаяся вывеска с полустёртыми буквами.
Двор вокруг поместья представлял собой печальное зрелище — заросшая бурьяном трава достигала колен, а тропинки, когда-то вымощенные камнем, скрылись под слоем опавших листьев и мусора.
Старые яблони, давно не знавшие ухода, склонились под тяжестью сухих ветвей, а их плоды, гниющие на земле, добавляли к общему запаху сырости сладковатый оттенок разложения.
Возле крыльца валялись обломки деревянной скамейки и ржавые ведра, а у боковой стены громоздились груды сломанных досок и прочего хлама, накопившегося за годы запустения. Единственным признаком жизни были вороны, время от времени с карканьем взлетавшие с крыши, нарушая гнетущую тишину этого забытого места.
— Кого еще там принесло? — услышала я скрипучий старческий голос.
Из дома вышла сухенькая сгорбившаяся женщина, с седыми запутанными волосами, укутанная в старый шерстяной платок, побитый молью.
— Тетушка Элизабет? — робко произнесла я.
— Какая я тебе тётушка! Тоже мне, племянница выискалась. Убирайся от сюда, проходимка, ничего не дам. Самой есть нечего, — старуха развернулась и направилась обратно в дом.
— Постойте. Я Эмма. Эмма Глейн. И я действительно ваша племянница. У меня письмо для вас, от моей матери, леди Глейн.
Я стояла совсем вплотную к покосившимся воротам, боясь наступить в лужу с нечистотами, которую кто-то разлил перед входом в это «поместье».
— Какой еще леди? Не знаю никаких леди, — проворчала старуха, но все же направилась в мою сторону и отворила тяжелый замок. При ее приближении я учуяла запах несвежего тела и старых вещей.
Видимо, у тётушки еще тот характер, но, раз уж нам предстояло делить с ней на одну территории какое-то время, то придется смириться. Пока не придумаю, куда мне двигаться дальше.
Внутри поместье оказалось ещё более унылым, чем снаружи, и производило удручающее впечатление. Воздух стоял тяжёлый, затхлый, пропитанный запахом сырости, застоявшейся пыли и давно не проветриваемых помещений.
Полутёмные коридоры тянулись в обе стороны от входа. Их стены украшали выцветшие гобелены с истёртыми узорами и покосившиеся портреты в потемневших от времени рамах. Сквозь узкие окна, с задернутыми тяжелыми портьерами, пробивался тусклый свет, который подчёркивал всеобщий упадок.
— Ну чего уставилась? Не нравится?
Ну вот что ответить вредной старухе, от которой зависит мой сегодняшний ночлег?
— Что вы, все хорошо. Но мне кажется, что небольшая уборка не помешала бы этому месту,
— Кажется ей! — проворчала тётка, — А мне не кажется. Вот и уберешь все здесь. Нечего тут задарма хлеб проедать.
Тётушка провела меня в большую комнату на втором этаже.
— Твоя спальня, — буркнула она. — Здесь будешь жить. Ужина не жди, и не беспокой меня без дела.
Тушка развернулась и тяжелой старческой походкой направилась вниз по лестнице, видимо, к себе в комнату.
Я огляделась.
Комната выглядели так, словно время здесь остановилось десятилетия назад. Громоздкая мебель, обтянутая выцветшей парчой, стояла под пыльными чехлами; на когда-то глянцевых поверхностях стола и комода лежали толстые слои пыли, испещрённые следами паучьих лапок. В углах висели клочья паутины, колыхавшиеся от малейшего движения воздуха. Половицы, изношенные временем, скрипели под ногами, как будто молили о пощаде.
Я опустилась на кровать, скрипнувшую под моим весом, и закрыла глаза. Всё это казалось мне кошмаром, из которого невозможно проснуться.
Привыкшая к стерильности операционных, я тяжело переносила грязь. Но сейчас у меня выбора не было, и я не могла позволить себе сдаться.
Утро выдалось пасмурным.
Покопавшись в своих вещах, я нашла самое приличное платье и удобные башмаки.
Сегодня я разыщу местную больницу и предложу свои услуги. Я уверена, что такого опытного врача как я оторвут с руками. Но для начала не мешало бы перекусить
Я спустилась вниз и прошлась по коридорам, в поисках кухни.
В жилой части дома царил такой же беспорядок. Кухня меня встретила закопчёнными кастрюлями и сковородками, сложенными сваленными на столе. В столовой стоял стол, заваленный старыми книгами и пустыми бутылками.
Видимо, съестного мне не отыскать в этом бедламе.
— На полке возьми кусок ветчины и лепешки, — услышала я за спиной скрипучий голос тётки, — Голодная же, поди.
Ответом ей послужил мой урчащий живот.
— Я утром на рынке была, пока ты тут разлёживалась, — продолжила тётка, — Обменяла кое-что на еду. Да и работу тебе нашла — будешь молочнику помогать. От него как раз недавно помощница сбежала.
— Я не буду помогать молочнику, — пробурчала я, пережевывая свой нехитрый завтрак, — Я врач, я в больницу пойду, я людей лечить буду.
Тетушка посмотрела на меня как на полоумную.
— Ты врач? — переспросила она и разразилась истеричным смехом, — Да какой ты врач, кто тебе разрешил врачевать-то? Ты — женщина, твой удел найти хорошего мужа и детей рожать. Да и лет то тебе сколько, двадцать хоть исполнилось? Нечего мне тут сказки рассказывать. Собирайся, отведу тебя к молочнику
— Сначала в больницу, — настаивала я.
Тётка еще раз засмеялась, и собралась выйти из комнаты.
— Идти-то мне куда?
— Да туда иди, — тетка неопределенно махнула в сторону рукой, — У людей по дороге спросишь, они подскажут. Только не говори, что ты моя племянница, не хватало мне еще сплетен здесь, да королевского наместника.
Больница оказалась небольшим зданием с облупившейся краской и покосившимся крыльцом. Дверь больницы распахнулась с протяжным скрипом. На пороге появился мужчина средних лет с залысинами в грязном халате и недовольным выражением лица — но судя по всему, он здесь был главный. Он окинул меня равнодушным взглядом:
— Чего надо?
Я подошла к мужчине.
— Добрый день, — начала
