Лори Хэндленд - Ущербная луна

— Эти парни даже дадут вам подержать детеныша аллигатора, — тихо сказал незнакомец.

Я поежилась, вспоминая, как близка была к тому, чтобы аллигатор — отнюдь не детеныш — подержал меня.

— Нет, — выдавила я. — Мне нужен…

Его подбородок врезался мне в макушку; клянусь, мужчина нюхал мои волосы. Я напряглась, пытаясь вспомнить, как меня учили высвобождаться из такого захвата, но прием не шел на ум.

Незнакомец был выше меня, пусть и ненамного, и значительно сильнее. Одной рукой он держал меня так крепко, что я не могла пошевелиться. Я гадала, что он делает второй рукой, но тут его ладонь скользнула по моему бедру.

— Эй!

— Женщина не должна приходить сюда одна, — прошептал он. — Можно увидеть зрелище, не подходящее для глаз.

— Например?

Повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием летающих над водой насекомых. Могла бы поклясться, что услышала смешок, но когда незнакомец вновь заговорил, в его тоне не прозвучало ни намека на шутку.

— Любопытным кошкам следует соблюдать осторожность.

— Это угроза?

— Наблюдение, cher.

Cher? Я еще его лица не видела, а он уже называет меня дорогушей? Вот это да. Или нет?

Я попыталась освободиться или хотя бы повернуться к нему лицом. Стальная хватка усилилась, да так, что не вдохнуть. Мои груди — не большие, но довольно ничего — расплющились под его рукой. Что-то зашевелилось в районе моих ягодиц, и незнакомец меня отпустил, подтолкнув вперед.

Пока я восстанавливала равновесие и разворачивалась, он уже скрылся под сенью деревьев, двигаясь с грацией, напомнившей мне фантомных кошек, о которых я думала как раз перед его появлением.

Белая футболка ярким пятном выделялась в сумеречном свете. Рукава оторваны — из-за жары или чтобы обнажить загорелые руки? На стройных бедрах брюки защитного цвета. Никакой обуви. Темные лохматые волосы доходили до плеч. Лица было не разглядеть.

— Кто вы? — прошептала я.

Он не ответил, а зажег сигарету, держа спичку так, чтобы огонь не осветил ничего, кроме табака. На запястье сидел бронзовый браслет в тон коже. Никогда не обращала внимания на мужские украшения, но в этом случае браслет лишь подчеркивал мужественность своего владельца.

— Видели здесь волков? — попытала счастья я.

Он глубоко затянулся, словно ни о чем другом думать ему не требовалось, как и встречаться с кем-нибудь в этом веке. Но я все равно почувствовала настороженный интерес.

— Может, черного койота? — давила я.

Сама мысль привела меня в возбуждение. Черный койот вполне мог бы помочь мне наконец защитить докторскую.

— Как насчет большой кошки? — продолжила я, когда мужчина, ничего не ответив, затянулся еще раз. — Кугуара?

Он выдохнул дым через ноздри.

— Волки так далеко на юге не водятся.

— А койоты?

— Сейчас да. Завезли, чтобы они охотились на нутрий.

Про этих животных я читала. Крупные грызуны, похожи на бобров, но с крысиными хвостами. Я понадеялась, что койоты побеждают.

— Кошки? — вновь спросила я. — Или медведи?

— Рысь. Несколько медведей. Нечасто встречаются.

Меня всегда восхищало, как легко животные прятались в естественной среде обитания.

— Я слышала, тут люди пропадают. Поговаривают о волке.

— Люди всегда болтают.

— Дыма без огня не бывает, — заметила я.

Кончик сигареты вновь покраснел, когда собеседник сделал очередную затяжку.

— Вы коп?

— Ученый.

Название моей непосредственной профессии только сбивало людей с толку.

Мужчина буркнул и выбросил окурок. Тот зашипел — попал в воду.

— Может, вы станете моим проводником? — Я шагнула вперед. — Вы знакомы с Адамом Рюэллем?

— Нет.

Его голос зачаровывал. Хотелось, чтобы он говорил со мной вечно.

Раздался громкий всплеск, за которым последовал глухой удар по доскам. Я развернулась, помня, что в болотах водятся не только мохнатые хищники, но ничего не увидела.

Равно как и повернувшись обратно к деревьям — ни мужчины, ни зверя.

Черт, я даже окурок найти не смогла.

Глава 3

Пока я таращилась на место, где недавно стоял незнакомец, в сумерках раздался протяжный низкий вой. У меня даже волосы на руках встали дыбом. Могла бы поклясться, что источник этого звука находился точно напротив меня.

Будучи зоологом, я знала о забавном свойстве волчьего воя. Помимо того, что человек практически не способен определить, откуда исходит звук и какое расстояние преодолевает, зачастую горстка волков создает иллюзию целого хора.

Разумеется, соло звучит как соло, и получалось, что в этом районе обитало на одного волка больше, чем все вокруг утверждали.

— Нет тут никаких волков, как же, — пробормотала я, но все равно устремилась к машине, шагая так быстро, как только можно шагать, не путаясь в ногах. Я не собиралась доказывать свою правоту встречей с одиноким волком или что там еще выло во тьме. Нет никакой гарантии, что, оказавшись правой, я останусь в живых.

Поскольку волки ведут ночной образ жизни, лучше всего вернуться сюда в светлое время суток, с проводником и пистолетом.

Может быть, тут даже и пистолет не поможет. Если только он не заряжен серебряными пулями.

От этой мысли меня пробило на смех. Так как он получился слегка истерическим, я завела машину и на всех парах покатила в город. Успокоилась, только когда угнездилась на барном табурете в местечке, именуемом «У Келли». Что-что, а бар «У Келли» есть везде.

С каждым часом шум и музыка пролегавшей в паре кварталов от бара Бурбон-стрит звучали все громче. Выждав, когда туристы в баре сменились местными, я приступила к расспросам.

— Рюэлль никакой не проводник. Шуткуешь, что ли?

Я хмуро посмотрела на древнего старика, такого загорелого и морщинистого, словно последние сорок лет он жарился на солнце. Зачем же Фрэнк направил меня к Рюэллю, если тот?..

Я наклонила голову:

— Кто же он?

— Псих.

— Простите?

Мой собеседник уставился на дно своей пустой кружки с таким жалобно-тоскливым видом, что я подняла палец, и бармен долил ему пива.

— У него есть особняк на краю болота, но домишко-то стоит заброшенный. А Рюэлль заделался дикарем.

— Тогда он знает окрестности.

— Лучше всех. Но его давненько не видели. Небось помер уже.

Странно. Может быть, Фрэнк познакомился с Адамом до того, как тот повредился умом.

— С чего бы Рюэллю покидать родной дом?

— Так он школу закончил и сразу подался в армию. Говорили, его взяли в спецназ. Когда домой-то вернулся, места себе не находил. Вот и засел в болотах.