Мой первый встречный: случайная жена зельевара (СИ) - Лариса Петровичева

студенток. Одна, темнокожая южанка в алом тюрбане, украшенном бесчисленными бусинками, монетками и колокольчиками, встревоженно сказала:

— Великий Змей, спаси нас! Убийца ищет лунных лис!

Абернати не стал ходить вокруг да около и с раннего утра сделал объявление по академии. Человек, который убил несчастного Шеймуса, ищет лунных лис. Ему нужна их кровь, вы все в опасности. Пара впечатлительных девиц даже лишилась чувств.

— Нам помогут, — уверенно заявила спутница южанки, светловолосая, голубоглазая, высоченного роста — истинная уроженка холодных северных земель. — Если ты лунная лиса, тебя отвезут в безопасное место, пока убийцу не найдут.

— И ты в это веришь, Биргитта? — скептически спросила южанка. — Мне что-то подсказывает, что попадем мы из огня да в полымя.

Она обернулась, поняла, что мы идем достаточно близко, чтобы ее услышать, схватила подругу за руку и прибавила шага.

Одним словом, никто ничего хорошего не ждал. Конечно, кто-то поверил, что лунных лис будут спасать, тем более, об этом заявил новый ректор. Другие, которые не страдали лопоухой наивностью, прикидывали, как бы лучше удрать из этого якобы безопасного места. В общем, спокоен не остался никто.

— Давайте, усаживайтесь, — бросил Абернати, указав на преподавательский стол. — Мы должны управиться до завтрака.

— Так жаждете крови? — улыбнулся Кассиан, но в этой улыбке не было ничего хорошего. Абернати не ответил: прошел к дверям и громко произнес:

— Академия ищет лунных лис, чтобы вчерашняя трагедия не повторилась! Все лунные лисы, которых мы найдем, перейдут под защиту короны и будут временно размещены в безопасном месте!

— Точно будут? — спросил Гевин Лонгхорн. Едва успел отойти от превращения в волтонского краба и откладывания жемчужин, как тут такие новости.

— Будут! — воскликнул Абернати. — Тебе моего слова мало, что ли? Давай уже, не трать мое время!

Гевин вздохнул и первым вошел в лабораторию. Я подписала пробирку, а Кассиан взял тонкий стеклянный капилляр для забора крови.

Щелчок заклинания — и на протянутом пальце Гевина выступила крупная алая капля. Кровь потекла по трубочке капилляра, Кассиан отправил его в пробирку и закрутил крышку.

— Свободен! — произнес он, и Гевин пулей вылетел из лаборатории, прижимая к проколотому пальцу ватный диск.

И дело закипело. Поняв, что ничего страшного не происходит и никто не поволочет их в пыточные прямо сейчас, студенты входили в лабораторию и протягивали Кассиану руку. Абернати ходил туда-сюда среди рабочих столов, словно хмурый призрак. Когда одна из девушек испуганно всхлипнула, он гневно воскликнул:

— Хватит нюнить! Ничего страшного с вами не делают! Страшно будет, когда убийца придет и осушит вас за несколько мгновений!

— Может, тут и нет лунных лис, — заметил Пинкипейн. Он прошел к Кассиану, протянул руку и улыбнулся. Абернати посмотрел на него, как на идиота.

— Есть! — воскликнул он. — Есть они здесь! И я хочу спасти бедолаг, а вы, как видно, нет!

Кто-то из студентов Пинкипейна, встревоженно заглядывающих в двери, издал жалобный писк. Пинкипейн усмехнулся, демонстрируя полное презрение к опасности.

— Это не больно, Джанет! — весело произнес он, и стройная девушка с вычурной прической даже не побледнела — посерела. — Давайте побыстрее закончим с этим и пойдем в столовую. Перед занятиями надо обязательно поесть.

Постепенно заполненных пробирок становилось все больше. Они стояли в коробках, словно солдаты на построении. Абернати подошел, посмотрел на них жадным взглядом — вот скоро все и выяснится. И Оливия ничем ему не помешает, и не заберет себе его славу.

Оливия, кстати, вошла одной из последних — беспечно и нежно улыбнулась, протянула Кассиану руку, словно для поцелуя, и спросила:

— Ты ведь не сделаешь мне больно, милый, правда?

Кассиан развернул ее пальцы так, как нужно, щелкнул заклинанием, и Оливия зашипела от боли, а Абернати осклабился, словно его это искренне обрадовало.

— Вот будет фокус, если ты и есть лунная лиса! — произнес он. Оливия одарила его просто убийственным взглядом и ответила:

— А ты? Ты ведь тоже можешь ею быть. Старым мерзким лунным лисом.

Я была полностью с ней согласна по поводу старого и мерзкого. Не глядя в мою сторону, Оливия прижала к пальцу ватный диск и спросила:

— Что, не собираешься сдавать кровь? Пробирок еще много.

— Не переживай, сдам, — бросил Абернати. — Сразу же после этой милой парочки, наших зельеваров.

* * *

Мы с Кассианом взяли кровь друг у друга и с демонстративным видом поставили подписанные пробирки в коробки. Абернати скривился и протянул руку Кассиану; потом, прижимая к ней ватный диск, он спросил:

— Специально так больно сделали?

— Я же не доктор Даблгласс, — ответил Кассиан. — Как умею.

Почему-то Абернати решил, что брать кровь для определения чар должен именно маг, а не доктор.

После того, как все было закончено, а толпа в коридоре так и не захотела разойтись на завтрак, ректор похлопал в ладоши, и на окна опустились тяжелые шторы, которые не пропускали даже лучика света. Лампы медленно погасли, погрузив лабораторию во мрак. Было в этом что-то настолько тоскливое и жуткое, что я невольно взяла Кассиана за руку.

Да, мы приготовили замечательное зелье. Да, все обитатели академии надышались им — но вдруг что-то пошло не так? Сейчас Абернати запустит заклинание, и часть пробирок засверкает серебром…

Темная луна была редким и сложным заклинанием. Его изобрели во время Войны трех королей, когда Элидар, владыка Гроссиарского королевства, вспомнил старое пророчество: победа будет дана человеку из его дома, когда на небе будут стоять солнце и луна. Он оживил чары, мир потемнел, и рядом с солнцем, на которое можно было смотреть, не щурясь, поднялась луна.

Вскоре Элидар праздновал победу. Посмотрим, будет ли сегодня праздновать Абернати.

Первым, что я почувствовала, когда ректор опустил голову и невнятно забормотал, была вонь, словно на тухлые селедочные головы вылили перебродившее вино. Кто-то из студентов застонал, кто-то старательно сдерживал тошноту.

Старые заклинания иногда смердят — механизм этого состояния еще не изучен. Но смрад, по счастью, проходит довольно быстро: вскоре лаборатория наполнилась нежным ароматом жасмина, и прямо над головой Абернати начало разливаться свечение.

Нет, при всех своих сомнительных достоинствах он все-таки великий маг. Темная луна дается не каждому.

Вскоре над ректором повис белый диск луны — в точности такой же, как настоящий. Все оспинки кратеров и морей были на месте: я завороженно смотрела на океан Уеллена — когда-то говорили, что это пятно появилось на луне после того, как она увидела, как дети первых людей убивают друг друга.

Белый призрачный свет наполнил лабораторию. Кассиан сжал мою руку — его лицо, бледное и решительное, сейчас казалось маской.

— Смотрим! — воскликнул Абернати. — Кровь оборотня в