Аурелика не звезда гарема, или как я ошиблась в истории - Людмила Вовченко

Она открыла сундук с письмами и амулетами. Пора было разобраться. Принцы, шпионы, дроу, магический кот, амулет, таинственные сны… Всё это складывалось в мозаику, только вот кусочки были от разных картин.

К счастью, в комнате появилась Зуара — одна из наложниц, которая притворялась глупой, а на самом деле знала больше, чем три совета старейшин вместе взятые.

— Моя госпожа, — сказала она с лёгким поклоном, — мне кажется, вы близки к… развязке. Или к взрыву. Эти вещи часто идут рука об руку.

— Спасибо, Зуара, твой оптимизм питает меня. Как обжигающий кофе натощак.

* * *

На приёме султана всё было… странно. Во-первых, султан был в хорошем настроении, а это всегда подозрительно. Во-вторых, его новая туника напоминала скатерть, украденную у заколдованного пикника.

— Аурелика, дитя хаоса и нежданных эффектов, — начал он. — Ты освежаешь двор, словно лаванда, подожжённая в порыве страсти.

— Благодарю, ваше ароматейшество.

— Я решил, — сказал он, потягивая розовое вино с ягодами, — назначить тебя моей доверенной особой. Ты станешь тем, кто выбирает новых наложниц.

Аурелика сделала вид, что не поперхнулась.

«Ну конечно. Сначала библиотека, потом цирк, теперь я кадровик по наложницам. Карьерный рост, твою ж дивизию!»

— Буду честна, ваше высочество, — сказала она. — Я умею выбирать книги и торты. Людей — не факт.

— Тем более! Ты не будешь руководствоваться предвзятостью! — радостно провозгласил султан и хлопнул в ладоши. — К тому же, ты распознала предателя на балу. Не все сумели.

— Он просто надел плащ с надписью «Я — шпион», — пробормотала она.

* * *

Тем временем за стенами дворца происходило то, что позже историки опишут как «очередная попытка переворота, провалившаяся из-за несогласованности расписания».

Три фракции одновременно попытались свергнуть султана:

1. Лига ревнивых вдов.

2. Союз молодых магов без стипендии.

3. Заговор гурманов, обиженных на отмену еженедельных пиршеств.

Аурелика оказалась в эпицентре — в прямом смысле. Её комната внезапно стала проходной для всех заговорщиков.

— Простите, это здесь штаб? — спросил худой маг с бочонком масла. — Я по объявлению.

— Это моя спальня, — устало сказала Аурелика. — И если это штаб — я требую табличку и зарплату.

Кот в тюрбане, материализовавшись из ниоткуда, пожал плечами:

— А я говорил. Мы стали эпицентром хаоса. Хочешь бежать?

— Нет, — сказала она. — Я хочу править. Или хотя бы уволить всех идиотов.

* * *

К концу дня:

— Один принц сбежал (с поварихой),

— Дроу оставил ей шифр, который оказался кулинарным рецептом,

— Кот стал послом от проклятого рода,

— А Аурелика получила новое платье.

И не просто платье, а то самое, что она видела в «Анжелике» на обложке:

шёлк, глубокий вырез, рукава, которые совершенно не подходят для мытья посуды, и корсет, призванный сокрушить мораль любого мужчины на расстоянии пяти шагов.

Она посмотрела в зеркало и сказала:

— Мадам Беда готова. Следующая сцена — финальный акт, или хотя бы пир с разоблачением.

И гарем задрожал в предвкушении.

Глава 71

Глава 71

Маскарад, вуали и морально нестабильные заклинания

В гареме происходили вещи, которые иначе как «предгрозовая возня павлинов» Аурелика и назвать не могла. Все бегали, шептались, примеряли странные платья, делали макияж, который лучше подошёл бы магическому клоуну-убийце, и при этом успевали кивать на неё с видом: «Это всё из-за тебя».

А дело было вот в чём: султан устраивал маскарад во имя Примирения Сторон, потому что предыдущая попытка объединить двор кончилась тем, что кто-то подкинул в фонтан жаб, а кто-то ещё — любовное зелье с побочкой в виде хоровой чесотки.

И вот теперь — бал.

— Я не пойду, — буркнула Аурелика, разглядывая платье цвета зелёного обморока с вуалью, напоминающей ловушку для мотыльков. — Это уже похоже на сказку «Тринадцать платьев Золушки, одно позорней другого».

— Вы обязаны, — сказала Зуара с заговорщицким блеском. — Ваша задача — наблюдать. И узнать, кто из гостей — двойник, кто шпион, а кто, быть может, истинный претендент на вашу руку.

— Моё сердце занято ипотекой, — напомнила она. — И парой личных трагедий.

* * *

Зал был украшен так, будто над ним работал декоратор с дипломом от Академии Перебора и Желания Ослепить. Позолота, драпировки, свечи в таких количествах, что воздух грозился загореться просто от напряжения.

Гости были в масках: одни — грациозны, другие — как будто пришли с конкурса «Пугаем детей с трёх лет».

Аурелика двигалась осторожно. Кажется, каждый второй мужчина в зале хотел ей что-то сказать — или подсунуть проклятую записку.

— Миледи, — подошёл один в черной маске. — Я ваш тайный почитатель.

— Будьте и дальше тайным, — ответила она. — Это единственный способ остаться в живых.

Тут она заметила ЕГО.

Он был в маске белого ворона — высок, тих, и отчётливо излучал ту самую ауру, от которой у неё пробегали мурашки по позвоночнику: смесь угрозы, желания и легкой мистики.

— Аурелика, — прошептал он, не приближаясь, — ты многое изменила. Но ты ещё не знаешь, КАК много.

Она прищурилась:

— Если ты ещё и мой преподаватель по биологии из восьмого класса, я не удивлюсь.

Он рассмеялся, и в этом смехе было что-то… родное?

* * *

Бал перешёл в ту стадию, где женщины уносили шпильки, мужчины — здравый смысл, а музыканты — чувство ритма. Аурелика осталась у колонны, вглядываясь в толпу.

В этот момент произошло то самое.

На центр зала вышла наложница, с которой у Аурелики были «напряжённые кулинарные отношения», и провозгласила:

— Я обвиняю! Госпожу Лику — в подмене! Она не из этого мира! Она чужачка! Она не благородного рода!

Пауза.

А потом — перешёптывания, ахи, и даже кто-то уронил фрукты (что в этих краях считалось знаком тревожного предчувствия).

— А вы доказательства принесли? — устало спросила Аурелика, поправляя маску. — Или опять будет «у меня сестра видела»?

— Амулет! — выкрикнула та. — У неё амулет и магия, не подвластная нашему миру!

— Это бубен от шамана из Таиланда, — пояснила Аурелика. — И он играет только хиты 90-х.

Толпа взвыла от недоумения, кто-то завопил, что теперь точно война, и в этот момент…

Всё погасло.

Свет, музыка, звуки — всё исчезло, и появился ОН.