Нэнси Хольдер - Ведьма

«Кто швырнул меня через всю комнату? Аманда? Не может быть. Но…»

— У меня на руке ожог, — вдруг сказала Аманда, протягивая левую руку и раскрывая пальцы с гримасой боли на лице. — Вот, видишь?

Холли почувствовала, как ускоряется пульс. Правой рукой она оттянула повязку и показала Аманде ожог на левой ладони.

— У меня почти такой же…

— Что?! Дай посмотреть! — Аманда развернула свою руку так, чтобы их ладони были рядом. — Ого, похоже на какой-то символ. Может, цветок?

— Ага, — согласилась Холли. — Как по-твоему, что это означает?

— У меня версий нет, — сказала Аманда.

— У меня есть одна, — медленно ответила Холли.

Кари злилась всю дорогу до ее квартиры, где Жеро поселился после разрыва с семьей.

— Что ты с ней делал? — спрашивала она. — Ты говорил, что мы должны пойти на вечеринку, чтобы предупредить их, а потом я вдруг вижу, что вы целуетесь!

Она сжала губы и уставилась в окно.

Жеро хотел извиниться, попросить прощения, но вины за собой он не ощущал.

«Холли».

Имя играло на его губах, в его жилах, он думал о том, как касался ее, как она двигалась под тяжестью его тела, как она желала его…

«Дело не только в нас. Это как-то связано с тем, что делают мой отец и брат. Девушки — ведьмы. Я это чувствовал. И еще видения… наши семьи связаны. Я видел, я знаю достаточно. У нас есть общее наследие, мы должны были основать новую династию, но родители нас предали, а потом Изабо предала Жана и теперь блуждает по миру, пока не убьет мужа. Но почему? За что?»

Кьялиш и Эдди тихонько сидели на заднем сиденье, делая вид, что не замечают разворачивающейся сцены. Машина Кьялиша осталась у дома Кари.

Добравшись до места, они тихо попрощались и уехали. Кари продолжала выяснять отношения. Жеро не возражал — лишь бы не пришлось с ней разговаривать. Все его мысли были посвящены Холли Катерс.

Мысли, дух и тело…

Холли лежала в постели, одурманенная обезболивающим, вспоминая каждое прикосновение, каждый поцелуй Жеро.

Мысли, дух и тело…

«Что случилось? Почему он подошел ко мне, почему он это сделал?»

Баст коснулась лба хозяйки, затем устроилась у щеки Холли и посмотрела на девушку долгим серьезным взглядом. Холли смотрела на нее, а потом полетела…

…на руках Жана де Деверо, который нес ее в супружескую постель, шепча:

— Je t'aime, je t'adore, Isabeau[11]. Ты — ведьма, ты меня околдовала.

Он осторожно уложил ее и прошептал:

— Роди мне наследника, дай нам объединить наши семьи.

Она раскрыла объятия своему страстному, проклятому, опасному мужу, наследнику Деверо.

«Я пропала, — томительно и отчаянно думала она, — я принадлежу ему…»

Холли резко проснулась. Баст неторопливо лизнула лапу, затем перевернулась на бок и уставилась на хозяйку.

— Я принадлежу ему, — сказала Холли вслух, чувствуя, что она будто парит в воздухе над кроватью, летит вниз по течению. — Я принадлежу ему.

Она посмотрела на повязку, прикрывающую ожог, попыталась вспомнить, что произошло, и не смогла.

«Это было нечто сверхъестественное?»

Баст, не мигая, смотрела на нее.

«Может, это была… магия?»

Кошка замурлыкала.

В День всех святых моросил дождь. Безумная хеллоуинская ночь закончилась, отсыревшие украшения обвисли, напитанные влагой тыквы осели. В Сан-Франциско многие праздновали День мертвых, но в Сиэтле, похоже, такой традиции не существовало.

От Жеро после случившегося накануне не было ни слуху ни духу, и Холли чувствовала себя опустошенной.

После школы они с Мари Клер собирались адвокату, чтобы подписать бумаги об опеке. Тетя по такому случаю нарядилась в темный костюм и туфли на каблуках, не забыв о толстом слое макияжа и драгоценностях. Она выглядела жена телевизионного проповедника.

Холли ехать не хотела. Ей не нужна была опека. Она отчаянно мечтала, чтобы чудом вернули родители…

Мари Клер разговаривала по телефону, и Холли пошла, искать Аманду. Та читала в своей комнате и выглядела бледной и усталой. Завидев Холли, девушка отложила книгу и внимательно посмотрела на двоюродную сестру.

— Итак, — нервно сказала Аманда, — ты едешь к адвокатам, чтобы стать частью семьи Андерсон.

— Но фамилия у меня все равно Катерс.

— Знаешь, мне кажется, что у меня тоже… — тихо сказала Аманда.

Не говоря ни слова, Холли размотала повязку на руке и протянула ладонь к кузине.

Аманда прижала свою отметину к руке Холли и девушки посмотрели друг на друга.

— Я должна кое-что тебе рассказать, — выпалила Холли. — Мне снились кошмары… И еще произошло что-то… странное. По-моему, у папы была причина уехать из Сиэтла.

— У всех есть свои причины, — медленно выговорила Аманда.

Холли торопливо рассказала Аманде о своих приступах лунатизма, о видениях, о Жеро и о Мари Клер с Николь.

— Когда об этом говоришь, звучит совершенно безумно, — заключила она со вздохом.

— Безумно… — согласилась Аманда.

— Холли! — позвала Мари Клер.

— Ладно, давай, — сказала Аманда.

Холли кивнула и направилась вниз.

С приходом ноября в Сиэтле стало не просто прохладно, как в Сан-Франциско, а очень холодно. Холли пришлось надеть черные брюки и черный шерстяной свитер, позаимствованный у Аманды. Она прошла через холл, похожий на кафе-мороженое, и взялась за дверную ручку.

По спине пробежали мурашки, и какой-то внутренний голос посоветовал: «Откажись. Не ходи!»

Мари Клер с улыбкой ждала, пока Холли откроет дверь.

«Не открывай!»

Холли нехотя повернула ручку и вышла на веранду. Мари Клер последовала за племянницей.

Холли задумалась о тех, кто, послушавшись предчувствий, избежал авиакатастроф, пожаров или землетрясений… Девушка раздраженно одернула себя: что она скажет тете? Что ей не хочется принимать опеку?

— Николь, наверное, на репетиции… — восторженно говорила тетя. — Из нее выйдет отличная трагическая героиня. В ее возрасте я уже много ролей сыграла.

— Здорово… — промямлила Холли.

— Это точно. Ни за что не позволю Николь повторить мою ошибку! Я не верила в свой талант, и поэтому все казалось бессмысленным…

«Мерседес» стоял на подъездной дорожке. Тетя щелкнула кнопкой сигнализации, открыла Холли дверь и села за руль, не переставая болтать о театре.

— Сейчас так много возможностей — и кабельное телевидение, и региональные театры… — гоорила Мари Клер, заводя машину.

Каждый нерв в теле Холли кричал: «Спасайся!»

Дверь с ее стороны открылась, чья-то невидимая рука выдернула ее наружу и потащила по дорожке.