Чужая невеста для звездного странника - Наталия Журавликова

поговорю с твоим отцом, чтобы у него не возникло новых идей.

Вот и еще одно занятие, придающее жизни смысл, отвалилось. После процедур я под бдительным взглядом двух пар глаз медиков направилась к выходу. И не дошла. Потому что в голове зашумело и словно черный пакет на нее накинули. Рот заполнился горечью, и я упала. Шенсон не успел меня подхватить.

Пришла в себя я под звон в ушах. Перед глазами плавали то ли масляные пятна, то ли блики от ярких ламп.

— Иса, ты видишь меня?

Из бликов и пятен вдруг собралось лицо папы.

— Вижу, не волнуйся, пап. Слегка голова закружилась.

— Слегка? Ты почти десять минут провела без сознания! — в отцовском голосе звенела паника. — Сейчас тебя доставят в каюту для специального наблюдения.

— Папа!

Я села. Оказалось, что до этого лежала на каталке.

— Ты хочешь меня уже сейчас поместить в палату на лечение?

— Я обеспокоен твоим обмороком, дочка.

Отец и правда выглядел испуганным. Рядом стоял академик Шенсон и в задумчивости на меня поглядывал.

— Эштон, — сказал он наконец, — не думаю, что есть необходимость госпитализации. Хватит и обычного ведения болезни. Но никаких больше чудес для программистов, или чем она там занималась. Понятно?

— Более чем, — папа резко спрятал кулаки в карманы. Очень нервный жест.

— Ты уже очень помогла, Иса, дальше ребята пусть справляются сами. А твоя задача — беречь себя.

Меня доставили в каюту как стеклянную статуэтку, которой уже кто-то успел отломать руку. Сравнение жутковатое, но так я себя ощущала.

Свалившись на кровать, я погрузилась в пасмурные мысли. Реальность подступала ко мне, дыша в затылок, беря за горло.

Уже невозможно притворяться, что все как обычно. Скоро изменения станут заметны всем. А мой затворнический образ жизни привлечет внимание. Папа сказал, что сам объяснит Латчу и другим программистам невозможность дальнейшей помощи. Скажет, что подготовка к свадьбе, а так же изучение законов моего будущего дома отнимают все время.

Очень интересовало, какие действия папа предпримет по отношению к Летро Урро. Решится ли задать ему лично острые вопросы о Черной смерти, или привлечет дипломатов и министров?

Щекотливая ситуация. А что будет делать Митчелл? Он ведь тоже обеспокоен тем, что у моего будущего свекра не все чисто. Хотя, если подумать, Летро завязан на большой политике. Разве может там все быть честно и гуманно?

Веки мои постепенно закрылись, отправляя меня в неизвестное пространство. Именно так, без преувеличений. Сновидение было странным и пугающим.

Я летела сквозь холодную и бесстрастную черноту космоса, и сама была сгустком энергии.

— Это ты?

Космос наполнился голосом, который при этом не звучал, а просто был.

— Я, — ответила, сама не понимая, как.

— Мы снова не совпали?

— Снова.

Я не видела источник голоса, но знала, что он где-то здесь.

— Даже родились не одновременно. И в неподходящих оболочках. Сколько так жизней прошло? Две?

— Нет, эта была третья.

— Программа дает сбой. Когда же мы увидимся, Изель?

— Я верю, что в новой жизни. И уж точно друг друга не пропустим. Сколько у нас еще попыток?

— Девятнадцать. И пусть в этот раз все получится.

Меня тряхнуло в кровати, я резко открыла глаза. В теле еще сохранялось ощущение невесомости. Это все лекарства для питания и стимуляции мозговых волокон, не иначе.

Освещение в каюте перешло в ночной режим. Значит, спала я долго.

— Который час, Кваси? — спросила вслух. Ответа не получила. Питомец был где-то в другом месте. Скорее всего, на станции подзарядки, до утра.

Пришлось подниматься и идти искать часы. Да, время на корабле, летящем сквозь галактики — очень условное понятие. Относительное. Но есть принятые стандарты, чтобы не запутаться. Сейчас по ним было три часа ночи.

В дверь тихо постучали. Удивившись, я открыла. В каюту тут же ворвался Митчелл, защелкнул замок за собой.

— Что ты тут делаешь в такое время? — я смотрела на него во все глаза.

— Но ты же все равно не спишь, — он обаятельно улыбнулся.

— И откуда ты об этом узнал? Следишь за мной что ли?

— Ты слишком подозрительна, Бел, — нравоучительно сказал Митчелл, проходя вглубь комнатки, — причем там, где этого не нужно. Лучше бы у тебя вызывала беспокойство семейка твоего жениха.

Он присел в кресло.

— На самом деле я постучался наудачу, надеялся, что ты меня услышишь. Днем-то с тобой поговорить сложно.

— И о чем ты собирался со мной говорить? — насторожилась я.

— О том, что с тобой происходит. Твой отец сегодня ворвался к программистам, когда мы с Латчем бились над той папкой. Велел сохранить результаты к нему на диск и самим туда не соваться. Лично проследил, чтобы мы себе ничего  не скопировали, настоял на том, чтобы путь к файлам закрыли и сам придумал пароль. Так что адмирал решил пресечь наши попытки копаться в информации и узнать правду раньше него.

— Это и правда очень тревожит, — я села на кровать.

— Гораздо больше меня беспокоит другое. Адмирал Радро выглядел как безумный. Его глаза блестели так, словно он лампочку проглотил. И после того, как забрал диск, твой отец запретил обращаться к тебе за помощью. Почему, Исабель?

— Он ведь наверняка объяснил.

— Туманно. Сказал, что ты готовишься к свадьбе и спешно изучаешь правила этикета. Видать, боишься взять не в ту руку вилку.

— И ты не поверил?

— Абсолютно. Так что, Исабель, рассказывай, что происходит на самом деле. И я никуда не уйду, пока не услышу правдивую версию. Без твоих “переживаний невесты”. Плевать ты хотела на эту свадьбу.

Глава 42

 Я закрыла глаза, схватилась за виски руками. Какой сложный момент. Мне стало ясно — если я сейчас не скажу правды, он это поймет и уйдет. Возможно, уже навсегда. Нет смысла бороться за любовь, если она нужна тебе одному.

Глубоко вдохнув, словно я собиралась нырнуть на дно бассейна, я посмотрела на Карнела.

— Моя феноменальность убивает меня, Митчелл.

Его лицо застыло. Но при этом удивленным он не выглядел. Скорее, как человек, у которого подтвердились худшие опасения.

— Что это значит? — спросил он с усилием.

— Я не могу сбежать, не смогу провести с тобой счастливую жизнь на краю вселенной. Нет, теоретически это возможно.