Чужая невеста для звездного странника - Наталия Журавликова

моей голове, как с щелчком пришел ответ.

— Митчелл! — вскрикнула я пораженно.

— Что, сделал тебе больно? — обеспокоился он.

— Нет! Твои пальцы сотворили чудо. — возбужденно произнесла я. — Кажется, ответ пришел сам собой!

Я лихорадочно принялась вбивать в разные строчки пришедшие мне в голову комбинации цифр и букв.

Митчелл завороженно смотрел, как порхают мои пальцы по клавиатуре, я ощущала его взгляд физически.

С коротким писком экран дернулся. И все непонятные символы сменились читаемым текстом.

— Ого! Какое развернутое описание, Бел! — восхитился Митчелл.

— Да тут еще на сотню дел, — кивнула я, — когда к нам наконец сможет прибыть хоть кто-то из Совета, мы загрузим его до отказа информацией.

— А сейчас какие-то данные отправляются в высшие инстанции?

— Да. Программисты приводят в порядок расшифровки, чтобы было читаемо. И папа передает их в межгалактический Совет. Я слышала, уже было спровоцировано несколько крупных скандалов.

— Исабель, ты занимаешься очень опасным делом, — голос Митча звучал встревоженно, — теперь у Черной смерти есть личные мотивы на тебя покушаться. Не только чтобы отработать свой гонорар.

— Подожди, Митч… — я почти его не слышала. Мое дыхание перехыватило. В глазах потемнело, а в ушах раздался свист. Причиной этого странного недомогания стала папка, подписанная “Летро Урро”.

— Что с тобой, Бел? — Митчелл испугался.

— Вот, — кивнула я на экран. Не видела смысла от него скрывать, — в базе Черной Смерти есть файлы, связанные с отцом моего жениха. Только я пока не знаю, кто он — заказчик или жертва.

— Вот оно что! Понимаю.

Митчелл убрал руку с моего плеча, словно упоминание об Урро его моментально отпугнуло. Без его ладони мне вдруг стало холодно.

— Я считаю, надо срочно показать это папе, — решила я.

— Полностью с тобой согласен, — кивнул командор, — может тебе категорически нельзя влезать в эту семейку.

Я подняла взгляд на Митчелла. Он говорил серезно и обеспокоенно. Как странно. Почему мне хочется найти в его словах признаки ревности, которой тут определенно нет? В голосе чувствуется тревога и искренняя забота.

Вдавив кнопку переговорного устройства, я попросила отца прийти в рубку программистов.

Митчелл сделал движение к двери, но я попросила:

— Останься. Ты тоже ведешь это дело и твое мнение будет полезным.

Командор остался. Мы смотрели друг на друга молча. И мне кажется, у каждого из нас сейчас происходил напряженный мысленный разговор. Озвучить его мешало ожидание моего отца. Тот появился довольно быстро. Удивленно посмотрел на Карнела, но ничего не сказал.

— Что ты хотела мне показать, Иса?

— Вот.

Я раскрыла ветку на мониторе.

Куча файлов. Это же оттиски документов!

— Разрешишь присесть? — попросил папа.

Я уступила ему свое место.

— Да здесь настоящий кладезь материалов, — потрясенно сказал отец, — не просто имя и фамилия, а суть дела раскрыта. Получается, то нападение на Аусмагал, из-за которого состоялся первый конфликт с этой галактикой, было инсценировкой. И хулиганы были вовсе не из Пиретриона.

— Так что, мы сейчас отдуваемся за чужие ошибки? — удивилась я.

— Ну, чего уж так, отдуваемся! — папа, кажется, обиделся. — Нам выгодны дружеские отношения с Аусмагалом. Но да, кто-то хотел спровоцировать конфликт между нами. А вот еще интереснее…

Отец защелкал кнопками быстрее.

— Надо же, Летро Урро фигурирует в базе Черной смерти и как заказ, и как клиент! Но, к сожалению, не вполне ясно, по какому поводу он обращался к наемникам.

— И вы все еще собираетесь отдать Исабель за сына такого беспринципного типа, адмирал? — не выдержал Митчелл.

— Я буду разбираться, сынок, — сказал папа, внимательно на него посмотрев, — но в любом случае, это не твое дело.

Глава 41

Медицинский браслет на правом запястье запикал.

— Что это? — удивился Митчелл.

В ответ послышался голос Кваси:

— Напоминалка о визите к доктору.

Сегодня я взяла питомца с собой к программистам, и сама об этом в какой-то момент забыла.

— Спасибо, Кваси, — рассмеялась я, — ты всем готов услужить.

— Только когда это касается тебя, Бел, — напомнил робот-питомец.

— И зачем тебе к доктору? — насторожился командор.

— Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много личных вопросов? — оборвал его отец. Это прозвучало резко, но я понимала причины. Да и Митчелл, на самом деле, не должен был проявлять свой интерес так явно.

— Я же феномен, Митчелл, — напомнила я, пытаясь разрядить обстановку, — а на борту сейчас создатель моих способностей. Поэтому мне нужно наблюдаться, чтобы понять, что все в порядке. До следующего его визита.

Отец одобрительно кивнул, а я свистнула Кваси и отправилась с ним в медицинский отсек.

— У тебя обеспокоенное лицо, Иса, — заметил Шенсон вместо приветствия.

— И вам здравствуйте, Куцер, — улыбнулась я ему. Удивительный человек. С одной стороны, внимателен к каждой детали, с другой — чужд условностям.

— Добро пожаловать к столу! — пригласил он меня.

Точно, сегодня еще и диагностика, мое состояние нужно отслеживать.

Академик проверил мои показатели, долго просвечивая голову.

Потом сказал озабоченным тоном:

— Исабель, скажи, ты занимаешься какой-нибудь усиленной умственной деятельностью?

— Да, — кивнула я, — помогаю программистам решить одну задачку. Без меня они провозятся с ней очень долго, а я еще успею справиться.

— Нет, не успеешь! — сказал он, кажется, почти возмущенно. — Ты расходуешь свои силы такими темпами, что к этой вашей дурацкой свадьбе передвигаться сможешь уже на каталке. И даже не сможешь сказать “согласна” перед межгалактическим регистратором. Чем ты таким важным занимаешься?

— Не могу сказать, академик. Это секретная информация. Лучше уточнить у папы.

— Да мне все равно, собственно!

Куцер Шенсон вспылил. Я его таким еще не видела.

— Стараешься тут, совершаешь чудеса биоинженерии. А твой труд не ценят. Да я сегодня же сяду  в свою калошу и вернусь в лабораторию.

— Простите, Куцер, я не знала, что мне противопоказаны такие нагрузки, — смутилась я. И правда, неудобно перед гением.

— Тогда с этой минуты — больше никакой умственной нагрузки, — хмуро велел он, — надеюсь, ты еще не все испортила.

— Обещаю, академик Шенсон.

— Вот и славно, — пробормотал он, но все еще выглядел недовольным, — но я еще