Елена Колоскова - Сид и император (СИ)

— Надо ехать в больницу. Голова… — я изобразила рубящий жест, — надо резать.

— Ясно. Вы поедете с нами.

«Дело дрянь», — отозвался мой внутренний голос.

Глава 19

И мы поехали…

По дороге я познакомилась с этими представителями преступного мира. Главного звали Диего Гарсия, а его подручного, который вел машину — Санти. Раненого, которому я залечила рану на груди, погрузили на заднее сиденье.

— Где вы его нашли? — спросил господин Гарсия, подавая мне влажные салфетки, чтобы я могла стереть с рук кровь.

— Рядом с рекой.

— Вы видели, кто это сделал?

— Да, — не сразу ответила я.

Сначала хотела промолчать, но я не любила лгать в ответ на прямой вопрос. К тому же, лучше быть ценным свидетелем. Пока я им нужна, меня точно не тронут. В такие моменты я задумывалась, а не лучше ли было обратиться к властям… Но дело сделано, и никуда теперь не деться. Остается только положиться на его благородство. Мне почему-то показалось, что господин Гарсия — человек чести.

Везде одно и то же. Нередко бывало, что стражники пятнали себя преступлением, а жители городского дна были по-настоящему честными друг с другом. В этом тоже мире нет черного и белого в чистом виде.

«…люди все те же». Данна, данна… Все-то вы знаете.

Сердце кольнула боль.

Мы приехали на загородную ферму, куда уже вызвали местного медикуса. В доме было все необходимое для оказания помощи пациенту. Я с интересом наблюдала, как с раненого кладут на носилки, переносят в дом и срезают одежду. Люди были удивлены, что рана на груди пациента почти полностью зажила.

Пациент лежал под капельницей, и я поняла, что их врач больше ничего не может сделать.

— У него пуля в голове. Здесь невозможно залечить такие повреждения. Нельзя сделать… Надо везти его в больницу, — сказал он господину Гарсия.

— Это невозможно, — отрезал тот. — Если узнают, что он жив, то устроят… в больнице.

Вероятно, они опасались покушения. Да-да, наверняка.

— Может быть, поставить охрану? — предложил Санти, но его господин отрицательно покачал головой.

— В таком случае он умрет, — категорично заявил медикус.

Хм… не для того я его спасала и влезла в это дело, чтобы он умер у меня на руках. Может быть, я знаю то, что ему нужно? Он сказал, что здесь нельзя провести необходимые исследования. Если я правильно поняла. Я осторожно кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Что вам нужно, чтобы резать его? — спросила я. — Рисунок? Я знаю, что у него в голове.

Все уставились на меня. Медикус был настроен скептически, но осекся под тяжелым взглядом Гарсии и объяснил, что им надо. Он имел в виду устройство, которое дает возможность видеть людям, лишенным Силы. Оно давало множество изображений поврежденных органов и тканей.

«Ясно».

Ну, что ж, рисовать я умею. Я достала свою тетрадь для заметок и карандашом изобразила череп и мозг пациента в трех проекциях, как я его видела. Воображаемая линия проходила там, где было повреждение. Было видно все, включая и место, где засела пуля.

— Хм… — вдруг улыбнулся медикус и затушил курительную палочку, которой до этого дымил. — Не знаю, как вы это делаете, но… еще несколько рисунков. Это поможет… — сказал он.

«Проклятый языковой барьер!» Я понимала его через слово. Однако, когда он начертил то, что ему нужно, я изобразила более десятка срезов мозга пациента. Только после этого медикус остался доволен и начал отдавать указания. Затем он ушел за ширму намывать руки и приступил к делу.

Сбрил волосы, отделил лоскут скальпа и умудрился вскрыть череп Маурисио специальным электрическим диском, вращающимся с бешеной скоростью. Извлек пулю. Все шло хорошо, пока на устройстве, регистрирующем сердцебиение, вдруг перестали появляться пики и пошла сплошная линия. Сердце остановилось!

Медикус выругался сквозь зубы. Однако он не был удивлен или разочарован. Очевидно, для него такой исход операции был предопределен с самого начала.

«Ну, это мы еще посмотрим!»

Теперь, не связанная куском металла в голове больного, я смогла провести ритуал Великого исцеления. Мы все-таки спасли его! Вернее, я. Я спасла. Ни к чему скромничать. Правда, не без помощи того язвительного медикуса.

Он привел меня в чувство, сделав инъекцию какого-то лекарства. Я отстраненно подумала: надо изучить, что это был за препарат. Обычно после ритуала я сутки лежала, не приходя в сознание. А сейчас даже что-то соображала. Но сил пока не было… Не хотелось даже шевелиться.

— Маурисио? — прошептала я.

— Он жив, — ответил за врача Гарсия, присев рядом. — Моя благодарность…

«Граница… безграничный», — догадалась я по смыслу, запоминая новое слово. Забавно. В этом мире моему дару тоже нашлось применение. Я снова лечу людей.

— Хорошо. Помогите мне встать, — сказала я и села с его помощью.

Я потянулась к постели и дотронулась до руки пациента. Да, он прав. Жив, здоров и просто спит. Маленькое чудо! Думаю, теперь мне не надо описывать тех убийц. Их несостоявшаяся жертва сделает это за меня. Я расслабилась и откинулась назад, расположившись на груди у господина Гарсии.

«Хм… живая подушка, Твиг?» Не стоило расслабляться раньше времени.

— Я могу ехать домой? — спросила я.

— Разумеется! — ответил Гарсия.

Через несколько дней состоялась перестрелка людей Гарсии и тех, кто напал на Маурисио. За мной заехали и посреди ночи подняли с постели, чтобы отвести на ту самую ферму, или, как они говорили, «ранчо». Господин Гарсия хотел, чтобы я вылечила его человека и еще одного из враждебной банды.

Если бы я знала, зачем он просит меня об этом, никогда бы не стала лечить! Его вылечили, чтобы допросить и с удовольствием еще раз убить. Он был одним из тех двоих, кто стрелял в Маурисио, но это не оправдывает их действия.

Гарсия меня не предупредил! После этого я поставила ему условие. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не лечу для того, чтобы человека после этого сразу же убили.

— Хм… А если не сразу? — мягко усмехнулся господин Гарсия, глядя на меня, как на неразумного ребенка.

«Смотря насколько не сразу, крючкотвор». Кажется, в этом мире нашелся тот, кто думал, как самый настоящий сид. Но и я поднаторела в словесных поединках.

— Если не сразу — говорите, когда будет это «не сразу». Я буду думать, лечить или нет, — сказала я, наконец сумев правильно построить фразу.

— Договорились.

Итак, я штопала порезы и лечила огнестрельные ранения преступников и помогала тем, кто не хотел прибегать к услугам официальной медицины. За это время «первая Твигги» прибыла в Паркер, провела там около двух месяцев и ушла в Рэнс.