Елена Колоскова - Сид и император (СИ)

Итак, я штопала порезы и лечила огнестрельные ранения преступников и помогала тем, кто не хотел прибегать к услугам официальной медицины. За это время «первая Твигги» прибыла в Паркер, провела там около двух месяцев и ушла в Рэнс.

Однажды я не справилась с искушением и издали пришла посмотреть на нее… на себя? Как странно говорить о себе как о постороннем человеке.

Как только комната «той Твигги» освободилась, я забрала ключи и вселилась туда. Мария даже не поняла, в чем подвох. Только спросила:

— Что случилось? Ты же говорила, что надолго уезжаешь.

— Все изменилось. Пришлось вернуться, — ответила я, забросила в комнату вещи и вошла следом.

В комнате ничего не изменилось. Только «та Твигги», преисполненная надежд, ушла, а я пришла. Слез уже нет, только горечь…

Постепенно обо мне узнали и другие члены общины. Первым был Мигель. Он однажды отозвал меня к себе в машину и напрямую спросил:

— Что у тебя за дела с Гарсией? Мне не нужны проблемы.

— Я доктор. Лечу его людей.

— Тогда ладно. Но… Твигги. Он очень… человек, — сказал Мигель.

«Опасный?» Знаю, знаю. А куда деваться? Мне осталось несколько месяцев, и я не хочу ссориться с местным преступным миром.

Мигель уловил идею, а, быть может, решил, что я нуждаюсь в деньгах, поскольку начал поставлять мне клиентов. Я не отказывала и не дорого брала за свои услуги. Отказала я лишь однажды, когда мне предложили нелегальное прерывание беременности. Кровь женщины имела некую особенность, которая могла помешать ей родить второго ребенка.

Обычно в таком случае первый же ребенок оказывался и последним. А прерывание или выкидыш сулили бесплодие. Однако убедить женщину и ее любовника не делать этого я так и не смогла.

Были и другие, не менее интересные случаи. Одну молодую женщину во время диагностики я посчитала беременной. Но Искры я не ощутила, да и «пульса беременной» тоже не было. В чем же было дело?

— Госпожа, с вашей кровью что-то не так. Ваш женский цикл в порядке? — решила я уточнить у самой пациентки.

Женщина заверила, что все в полном порядке. Однако она принимала какие-то местные лекарства, предотвращающие нежеланную беременность.

В результате я заинтересовалась репродуктивной медициной этого мира. Я по полдня проводила в библиотеке. Позже я купила себе устройство, выполняющее ту же функцию, что и считыватель кристаллов с Тета. Туда можно было загружать разные видеозаписи и тексты.

Я уже знала, что в этом мире довольно свободные нравы, но не осознавала, насколько. Женщины вступали в свободные связи с мужчинами, не особо опасаясь заболеть или забеременеть. Медицина помогала избежать проблем, оставив только удовольствие от «процесса».

Средства предохранения были самые разнообразные. Даже были устройства, которые вживлялись в тело и через определенный промежуток времени впрыскивали в кровь препарат или медленно рассасывались…

«Проклятье!»

Меня точно по голове ударило. Это было озарение и ужас осознания. Я поняла, что за странная вещь была внедрена у меня под лопаткой. Это было еще одной из моих странностей, вроде отсутствующего пупка. Я знала о предмете, но сочла, что это не опасно, и не трогала его.

«Я его не трогаю — и оно меня не трогает», — самый мудрый принцип невмешательства в медицине. Если не знаешь, что это, лучше не касаться.

Когда меня смотрел другой целитель в Рэнсе, он заметил те же признаки, что я — у местной женщины. Может быть, именно из-за этого я не могла родить ребенка в первом браке?

Так, все-таки, откуда я взялась? Почему со мной так поступили? Бросили в Рэнсе без памяти, беспомощную, как младенец. Лишили счастья материнства.

«Ты точно хочешь это знать, Твиг?»

Я попросила доктора Харпера с ранчо извлечь эту вещь у меня из-под кожи. Он удивился, но сделал. В кювете лежал маленький окровавленный кусочек плоти, покрытый соединительнотканной капсулой…

— Интересная штука. Откуда она у вас? — спросил он, стягивая перчатки.

Он машинально закурил и тут же затушил сигарету. Знал, что мне не нравится дым.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но узнаю.

Плечо дергало, несмотря на обезболивающий эликсир, который я приняла. Я немного помедитировала, ускоряя заживление, и попросила доктора снять повязку и убрать остатки шовной нити, которая теперь только мешала ране зарастать.

— Зачем? Откроется кровотечение, — предупредил тот, но я настаивала.

Кажется, мне опять удалось его удивить, хотя до этого он уже видел, как я лечила Маурисио и других людей. Однако он не задавал лишних вопросов. Полезное качество для тех, кто имеет дело с преступниками, помогает выжить.

Обычно доктор Харпер молчал или язвительно высказывался о пациентах и других докторах. В свободное время он довольно много пил и не переставая курил одну сигарету от другой. Кажется, он еще принимал какие-то лекарства, облегчающие боль в суставах. Парадокс: медикус, убивающий сам себя! Ко мне он относился терпимо, потому что я не пыталась его спасать и не лезла в душу.

Наблюдая за собой после операции, я не заметила никаких изменений. Или вещь была вообще ни при чем, или это просто дело времени. Проверить я не могла, да и не хотела.

«Как ты себе это представляешь, Твиг?» Переспать с кем-то из научного интереса? Полный бред. Оставалось на время забыть об этом и жить как прежде.

Изучать местную медицину и лечить пациентов. Экспериментировать на крысах, которых я держала в клетке. Они шуршали по ночам, отгоняя дурные сны…

Читать, рисовать, смотреть фильмы. Обозревать достопримечательности. Изучать природу и любоваться красивыми видами. Встречаться с местными уруками, или индейцами, в их маленьком государстве.

Делать отметки в календаре до урочного дня, когда я покину этот мир.

Минуло невероятно жаркое лето, а потом осень и зима. Пришла весна. Год подошел к концу. Столько всего произошло за этот год!

Я много раз ездила на ранчо, где Гарсия держал своих лошадей. На этой почве мы с ним, кажется, нашли общий язык. И он, и я очень любили этих прекрасных животных.

Еще я побывала в индейской резервации, где жили местные уруки. Их история была по-настоящему трагичной. Изгнанные более развитыми «белыми» из своих земель, они остались здесь навсегда, основав сплоченную общину.

С некоторым трудом я умудрялась объясняться со стариками на смеси староимперского, эспаньоль, языка уруков и, что интересно, высокого наречия. Откуда индейцы знали этот язык, они и сами затруднялись объяснить. Разве что, несколько легенд из далекого прошлого о белых предках из-за моря… Знакомство с картой местного мира не прояснило ситуацию, и я приняла это, как данность.