Пленение дракона - Миранда Мартин

воздухе, её ноги свисают над землёй. Лицо у неё красное, глаза широко раскрыты. Ярость разгорается сильнее. Бросаясь вперёд, я врезаюсь в одного из защитников с электрической палкой, отбрасывая его в сторону силой удара.

— Да, Висидион, давай, мой силач, ты наверняка станешь чемпионом. Однажды я тебя сломаю, — улыбается наш хозяин.

Губы Розалинды шевелятся, но кровь, хлынувшая в мои уши, заглушает звук. Красный цвет закрывает моё поле зрения, и ярость поглощает меня, когда я подпрыгиваю в воздух. Крылья расправляются, ловят ветер и несут меня вперёд. Я уже сжимаю кулак, направляясь к монстру, держащему моё сокровище.

Белый. Все становится белым и болью. Не могу контролировать своё тело, бьюсь в конвульсиях в грязи, горит каждая клетка тела. Вдалеке послышался звук Розалины, выкрикивающей моё имя. Её голос приводит меня в боеготовность.

Я поднимаюсь на колени, мышцы дрожат, когда сквозь меня вновь проходит ток. Стиснув зубы, я заставляю себя стоять, несмотря на боль, несмотря на предательство моего тела. Никто не причинит ей вреда. Она моё сокровище. Я её защитник.

— Он станет моим чемпионом! — маленькое существо кудахчет.

— Стой, дурак, — говорит Тодд.

Шаг вперёд, боль усиливается, в глазах всё вспыхивает и гаснет бесконечно.

— Приди, мой чемпион, покажи нам всё, что у тебя есть. Посмотрим, сломает ли тебя Ноки, — говорит существо, улыбаясь и подпрыгивая от волнения.

Розалинда всё ещё висит в руке огромного существа. Я делаю ещё шаг, и Ноки снова касается коробки в руке. Боль настолько сильна, что не осталось мыслей. Мои ноги дрожат, когда я делаю ещё один шаг. Почти дошёл.

Вода стекает по лицу Розалинды, ещё больше разжигая мою ярость. Ещё шаг, последний. Прикосновение к коробке — и боль достигает невероятных высот.

Сжав кулак, ослепленный болью, я наношу удар в то место, где плечо фиолетового монстра встречается с его рукой. Он кричит от удивления и боли, роняя Розалинду. Конвульсии становятся меньше, когда я прикасаюсь к нему, поскольку электричество проходит через меня к нему. Я прыгаю вперёд, широко раскинув руки, а затем хватаю фиолетовое существо обеими руками, заключая его в объятия. Оно кричит, и отпуская его, я тоже кричу.

Вместе с ним мы падаем на землю, забирая с собой Бакку. Боль усиливается, ослепляя, пока я не перестаю видеть и слышать. Боль — всё, что было. Розалинда свободна. Когда я это осознал, боль усиливается, и я теряюсь во тьме.

Глава 17

Розалинда

— Дурак, — шепчу я, приседая рядом с ним, снова смачивая ткань, а затем вытирая ею лоб и щёки Висидиона.

— Он был неподражаемым, — говорит Мисто, глядя через открытую дверь в маленькую комнату, куда положили Висидиона.

— Он хороший боец, глупый, но хороший, — добавляет Тодд, стоя позади него.

Двое отходят от двери. После сопротивления Висидиона на улице его унесло фиолетовое существо, а остальных повели единым маршем за пределы города. Дорога до нашего нового дома была долгой, утомительной и скучной. Эта планета не опустошена, как Тайсс, но она ни в коем случае не была красива. Бесплодные, редкие бурые сорняки и трава, чахлые деревья и ярко-желтое солнце в лазурном небе — вот и всё, что я увидела.

Длинная жёлтая грунтовая дорога вела к большому поместью. Поместье состояло из невысоких глинокаменных построек, окруженных глинокаменной стеной. Он стоит на краю утёса, из-за которого доносился звук, который, как мне кажется, мог принадлежать океану. Я его не видела, и в реальности тоже, так что предположила по звуку из различных просмотренных мною фильмов.

Моя рука дрожала, когда я вытирала влажной тряпкой его лоб. Стиснув зубы, я напрягла мышцы.

Судорог стало меньше, чем на корабле, и случаются теперь реже, но всё равно, они считались слабостью. Никому нельзя узнать правду, поэтому мне приходится тщательно её скрывать. Возникло бы слишком много вопросов.

Или возникло бы раньше. На Тайссе, с моими людьми, которые теперь сами по себе.

Осознание обрушилось на меня с такой тяжестью, что я снова упала на землю. Больше не имеет значения. Пустота запульсировала в моём животе, ноющая, как больной зуб. Отчаяние угрожает прорваться в мой разум. Было бы так легко позволить этой тёмной, пустой бездне поглотить меня. Позволить себе отказаться от всего, чем я являюсь, всего, во что я верю, всего, за что я боролась всю свою жизнь. Теперь это не выглядело для меня плохо или страшно, а… Уютно и свободно. Освобождение от всей ответственности.

Я закрываю глаза, тёмная пустота, и я смотрю в неё, размышляя о лёгкости, которую она предлагает. Искушение. Жить для себя одной. Оставшееся время я потрачу на то, что сделает меня счастливой. Я могла бы исследовать свои чувства к Висидиону. Посмотреть, скрыто ли что-то ещё за нашим притяжением.

Заманчиво, чертовски заманчиво.

Но я не могу.

Я не такая. Мысленно я отхожу от бездны, отказываясь от её тёмного дара. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, прежде чем просунуть руку под костюм. Повсюду спрятаны небольшие карманы, в которых у меня есть небольшие тайники. Вытаскиваю кусок эписа. По краям стал коричневым, свечение почти полностью пропало. Я кладу его в рот и жую, но его вкус почти исчез по сравнению с тем, каким он должен быть. Ещё одна проблема, которая возникнет в ближайшее время. Без эписа я в конечном итоге впаду в абстиненцию (прим: Абстиненция (абстинентный синдром) — это совокупность симптомов различной степени тяжести, которые возникают у человека в результате прекращения употребления алкоголя или психоактивных веществ в больших количествах). Это так же неизбежно, как восход двух красных солнц Тайсса.

Решим по проблеме за день. По очереди.

Грудь Висидиона равномерно поднимается и опускается, сердце сильно бьётся — он выздоровеет. Я больше ничего не могу для него сделать, кроме как ждать и обеспечивать ему комфорт. Я вливала ему в глотку бульон, которым нас кормят, чтобы сохранить силы. Прошёл день с тех пор, как мы прибыли в поместье. Нас загнали в одно из каменных и глинобитных зданий и с тех пор оставили одних. В здании есть единственная общая комната с несколькими дверными проёмами, ведущими в комнаты поменьше. Каждый из нас получил по комнате. Пол покрыт желтой землёй, плотно утрамбованной, поэтому он почти как настоящий. На нем было несколько одеял и подушек, а в центре главной комнаты расположена небольшая яма для костра, полная тлеющих углей.

Когда я вхожу в импровизированный зал, остальные сидели вокруг огня.

— Что будет дальше? —