Убить вампира-завоевателя - Карисса Бродбент

стиснула зубы и вдруг поняла, почему он так грубо вел себя со мной в первую ночь, когда я взялась ему помогать. Кому понравится, когда другой замечает то, что ты не собиралась показывать?

– Это от сосредоточенности, – буркнула я.

Обычно хождение по нити напоминало погружение в озеро, где ты делаешь шаг за шагом, а вода принимает тебя в свою стихию.

Этой ночью мои ступни коснулись воды и словно замерзли.

Мышцы во всем теле становились напряженнее. Сердце билось все быстрее.

«Прядильщица, сделай что-нибудь».

Я скрипнула зубами. Хождение по нити началось совсем не гладко.

Казалось, я спрыгнула со скалы, шумно погрузившись в воду.

21

Вода оказалась кровью.

Я в ней тонула. От судорожного вдоха кровь хлынула мне в легкие и обожгла грудь. Я вроде бы погружалась в жидкость, но удар от соприкосновения с ней был таким же, как если бы я упала на камни. Нити замелькали, проносясь вихрем.

Я падала.

Падала мимо.

Падала в море крови.

«Двигайся, Силина. Двигайся, не останавливаясь».

Я взмахнула руками… и очень своевременно.

Ладони отозвались болью, но я сумела поймать нить в этой лавине, давившей на меня и увлекавшей вниз. Собрав все силы, я стала подниматься. Нить врезалась в мякоть ладоней.

Я высунула голову над поверхностью кровавого озера, шумно вдохнула и вытерла кровь с лица. Вернее, попыталась, поскольку у меня кровоточили ладони. Нить была острой, как бритва.

«Сосредоточься».

Однако собрать внимание среди бурлящего хаоса было нелегко. На меня неотвратимо давило ощущение… собственной ничтожности. Я казалась себе маленькой и беспомощной. Мне кое-как удалось встать на нить, но даже мысль о том, чтобы сделать шаг, вызывала сопротивление во всем теле.

«Довольно».

Мой внутренний голос был очень похож на голос Зрящей матери. Она умела отдавать жесткие приказы.

Я двинулась по нити.

Каждый шаг давался с трудом, словно я шла против яростного ветра. Туман густел. Кровь вокруг ног медленно поднималась с неотвратимостью прилива. Одновременно нарастал ужас в моем сердце.

«Прядильщица, покажи что-нибудь», – шепотом попросила я.

Ее слова были далекими и едва различимыми, как звуки ветра.

«Наверное, ты не захочешь это видеть».

«Захочу», – упорствовала я.

Прядильщица мне не поверила. Да я и сама себе не верила.

Но туман редел. Появились силуэты странных, изломанных фигур, поначалу серых и плоских, затем…

Тела.

Все они были телами. Искореженными, изуродованными до неузнаваемости. Тела, насаженные на колья или раздавленные между стенами разрушенных домов. Тела, сожженные вроде моего жертвенного кролика, с вытекшими глазами и содранной кожей.

Я покачнулась и едва не свалилась с нити. Страх колотил мне по жилам, как по барабану.

Что-то коснулось моих ног. Мои глаза… здесь у меня почему-то были глаза… их взгляд скользнул вниз. Детские тела: маленькие, голые, грязные. Я увидела свою сестру. Ее голубые глаза были широко распахнуты, но светлые локоны мешали ей смотреть. Она хваталась за живот, и между пальцами струилась кровь.

«Все будет хорошо», – прошептала она.

Я резко вскинула голову.

Нет, это была не моя сестра. Другая девочка, с которой я была знакома в той, прежней жизни.

«Мне нужно увидеть будущее, – сказала я Прядильщице и самой себе. – Будущее, а не прошлое».

«Нити пересекаются, – шепотом ответил мне голос; нежно, словно погладил ушную раковину. – Такова природа жизни».

Нет. Я отказывалась это принимать. Я была дочерью одной лишь Прядильщицы. Я была сестрой арахессам и больше никому. Мне дали задание, которое требовалось выполнить.

Я продолжала идти с высоко поднятой головой.

«Покажи еще что-нибудь».

Силуэты вокруг меня, обмякшие, словно брошенные марионетки, ожили и задвигались, путешествуя назад во времени. Появились отряды вампирских воинов, передвигавшихся странными скачками. Передо мной были осколки из разных видений.

Битва была жестокой. Вампиры отличались лучшей выучкой и навыками, что я видела даже по обрывочным картинам. Защитники Васая старались взять числом. Они бросались на захватчиков, словно насекомые или грызуны, управляемые стадным разумом.

Крови вокруг моих ног становилось все больше. Преимущественно красной, а не черной.

У меня отчаянно колотилось сердце. Я продолжала идти уверенными шагами. Меня вело что-то, не зависящее от моего выбора и не позволявшее остановиться.

Повсюду была смерть.

Туман то наползал, то рассеивался. Вдали ярко блеснула молния, и следом все погрузилось во тьму.

Когда свет вернулся, я снова увидела те же изуродованные тела, разрушенные дома и покореженные души.

«Помоги», – взмолилась женщина, ползавшая среди обломков.

У нее были совершенно мертвые глаза. Из многочисленных порезов на ладонях сочилась кровь, но боли она не чувствовала, ибо была одурманена семенем питоры.

«Помоги», – повторила она.

«Нет, – ответила я. – Не могу. Я не…»

Кто-то говорил одновременно со мной, и наши голоса накладывались друг на друга. Это оказалась маленькая чумазая девочка со спутанными темными волосами.

Кто-то схватил ее за руку и потащил дальше.

Сцена была настолько знакомой, что мне сдавило грудь, и это на время избавило от страха.

Я узнала того, кто взял ее за руку. Эти двое шли впереди. Мальчишка был немногим старше девочки: лет тринадцать, а ей – девять. Долговязый. На голове – лохматая грива каштановых волос с медным отливом.

«Не смотри на них», – велел он девочке.

«Хорошо», – подумала я и не стала смотреть.

Я просто шла и очень боялась. Но сейчас, идя за мальчишкой, я боялась меньше.

Кто-то издали меня окликнул, но слов я не расслышала.

«Смотри только вперед, – сказал мальчишка девочке. – Поняла? Смотри только вперед и больше никуда, пока я не скажу».

Я продолжала идти и смотреть только вперед.

И вдруг девочка остановилась как вкопанная. Она повернулась и уставилась на меня. Ее глаза были светло-голубыми. Завораживающе красивыми, особенно в обрамлении темных волос. Зрелище портили пятна грязи и крови на ее лице.

Мальчишка тоже остановился и в замешательстве взглянул на спутницу.

Затем он обернулся.

Я сдавленно вскрикнула. Крик был бы душераздирающим, но не хватало воздуха.

И вдруг на месте мальчишки я увидела взрослого мужчину: такого же тощего и долговязого, с такими же голубыми глазами и лохматыми волосами.

У него было перерезано горло и вспорот живот, лилась кровь.

Его глаза округлились.

«Виви», – сдавленно произнес он, захлебываясь кровью.

Он протянул руки и шагнул ко мне.

Скованная страхом, я не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляд. Не могла смотреть куда-либо, а только вперед, как он мне велел.

«Виви!» – умоляюще проговорил он, приближаясь ко мне.

Я попыталась шагнуть, однако ноги по самые лодыжки были спутаны нитями прошлого, настоящего и будущего. Все они переплелись, затягиваясь вокруг моих ступней, и…