Убить вампира-завоевателя - Карисса Бродбент

не понимаю, с чего ты взяла, будто я вообще стараюсь не пролить ни капли крови, – наконец сказал он. – Я явился в Глею, чтобы побеждать. Чтобы забрать у вашего короля то, чего он не заслуживает. Он в свое время тоже забрал это силой, как делали все завоеватели на протяжении столетий. Мы ушли вперед от наших предков, но война остается такой же, как была в их времена. И не мне менять правила.

Я это знала. Понимала, насколько нелепо думать, что завоеватель из породы кроверожденных вампиров вдруг станет оглядываться на высокие моральные принципы.

И тем не менее… почему в глубине души думала, что станет?

Атриус явно погрузился в размышления, и я молчала, не желая ему мешать. Через какое-то время он хмуро скривил губы, словно в ответ на спор, который вел с самим собой.

– Ты всерьез думаешь, что меня хоть как-то волнуют судьбы бесполезных и неблагодарных людей?

Это был вызов.

И… вопрос.

– Да, думаю, – ответила я, ошеломленная тем, что действительно так считала. – Почему – сама не знаю. Но у меня такое ощущение.

Он усмехнулся. Отошел на несколько шагов. Вернулся. Встал напротив меня.

– Допустим, я послушаюсь твоего глупого совета по какой-то дурацкой причине, которую не могу себе объяснить. Что ты предлагаешь взамен штурма? Как, по-твоему, я без армии смогу захватить город-государство?

Должна признать: вопрос был очень важным.

Я задумалась, выпрямилась во весь рост. И вдруг недавняя слабость в ногах напрочь исчезла.

– Не забывай, что я владею ремеслом ассасина и занимаюсь этим пятнадцать лет.

Атриус оторопело смотрел на меня, не говоря ни слова.

А потом наглец расхохотался.

23

Арахесс учили: желание мстить присуще только слабым. В мире смертных не существовало такого понятия, как справедливость. Она была доступна лишь богам, а также нитям судьбы, сотканным Прядильщицей. Само определение справедливости являлось чрезвычайно сложным. Стремление искать справедливость было не только достойным сожаления, но еще и глупым. Только те, кто по-настоящему верил Прядильщице, понимали, что человеческие суждения о добре и зле ошибочны и поверхностны.

Я хорошо знала все положения этого учения и передавала их послушницам. В целом я верила в то, чему учила других.

Но наверное, я до сих пор потворствовала влиянию отметин своей души, которые арахессы так и не сумели искоренить. Мысль об убийстве Таркана, о том, что я сделаю это своими руками, была невероятно пьянящей. Помимо желания избежать кровавой бойни в Васае, были и другие причины, в чем я не хотела признаваться даже себе.

И сейчас чем больше я говорила, тем искреннее верила, что мой вариант предпочтительнее штурма города.

Да, Таркан обладал большой армией, но она была рассредоточенной и плохо обученной. Подавляющее большинство солдат оставались верными ему лишь из-за своего пагубного пристрастия к семени питоры. Этот дурман они привыкли получать постоянно, а поставками зелья целиком управлял Таркан. Он отличался болезненной подозрительностью. Круг его приближенных был невелик, число тех, кому он доверял хоть в какой-то мере, – и того меньше. Он отчаянно цеплялся за собственную власть, в результате чего создал весьма неустойчивую систему правления, где все замыкалось на нем.

Если убить Таркана, его армия окажется бесполезной. Ее численность не играла никакой роли. А потому нам не требовалось перемалывать его армию. Достаточно оборвать его жизнь.

Атриус выслушал мои рассуждения. Его лицо оставалось непроницаемым.

– И ты намерена сделать это сама, – подытожил он, даже не скрывая своего недоверия.

– А знаешь, скольких я убила по заданию Арахессии? – Я умолкла, поскольку никогда не занималась подсчетами. – Много. И большинство из них были сильными и влиятельными.

Правда, мне никогда не поручали убить Таркана, хотя я все время надеялась, что получу такое задание. Сама я не заикалась об этом. Конечно, можно было бы привести веский довод: он играл важную роль в свите вассалов Короля питоры, что делало его достойным устранения. Однако свои доводы я держала при себе, ибо у Зрящей матери они могли вызвать подозрение, а я дорожила ее мнением и не хотела рисковать.

– С моей стороны, было бы глупо позволить моей единственной прорицательнице самой отправиться во вражеское логово, – сказал Атриус. – Найду, кого послать.

Я вскинула брови.

– Быть воином и быть ассасином – не одно и то же. Кто из твоих солдат способен на такое? Им недостает скрытности.

– Сам отправлюсь.

Не удержавшись, я засмеялась, отчего Атриус нахмурился еще сильнее.

– Я убивал существ, какие тебе и не снились, – сказал он.

Мой смех умолк. Я не сомневалась, что так оно и было.

«Я убивал полубогов», – бросил он в лицо Авесу.

Полубогов. Интересно было бы послушать.

– Я видела, как ты сражаешься, – сказала я. – В бою это прекрасно. Но и ты не умеешь действовать как ассасин. Достаточно взглянуть на тебя, и в тебе сразу увидят угрозу.

Я нарочно сказала это поделикатнее. От Атриуса буквально разило хищником.

– А ты? – холодно спросил он.

Я почувствовала, как он указал на мою наглазную повязку.

– Что подумают, взглянув на тебя?

– Да, выгляжу я необычно, – с улыбкой согласилась я. – Но за меня не тревожься. Я умею убивать бесшумно.

На его губах мелькнула усмешка.

Он наклонился ниже и вдруг коснулся моего подбородка, чего я никак не ожидала.

– М-да… и я каждую ночь позволяю столь опасному созданию спать рядом с собой.

Эта фраза застигла меня врасплох. Я замерла, не зная, как мне быть. Он поддразнивал меня? Шутил? Атриус либо вовсе не обладал чувством юмора, либо оно у него было весьма странным. Кто-кто, а арахессы понимали толк в юморе.

Или, может, он заигрывал со мной? Это показалось мне еще страннее, чем шутка.

Но я напомнила себе: если я вызываю у него плотский интерес, это облегчает мое задание. Еще одна дорожка к его доверию.

Будь я более целеустремленной арахессой, я бы воспользовалась моментом. Но я лишь неуклюже отодвинулась, ощутив странный толчок в груди, будто там что-то перекувырнулось. Однако виду не подала.

– Об этом не стоит забывать, – сказала я, отвечая на его слова.

И снова проблеск улыбки на его губах.

Атриус откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Тогда расскажи мне, несравненный ассасин, как ты собираешься осуществить свой замысел.

* * *

Таркан был личностью эксцентричной. Если прочие вассалы Короля питоры имели отношение к армейской службе и вышли из рядов младших командиров, Таркан начинал как торговец питорским зельем. Благодаря этому он проник во властную верхушку и стал быстро продвигаться, пока не сделался одним из наиболее доверенных