С любовью, твоя злодейка - Виктория Аэтри
– Эдвард… – ещё раз тихо позвала, просто чтобы сказать что-нибудь, но меня остановили, приложив палец к моим губам.
– Тсс… никаких слов. И больше никаких сомнений... Сегодня только мы… ты и я.
Муж взял меня на руки – легко, как будто я ничего не весила, – и отнёс к огромной кровати. Он был нежен, бесконечно нежен. Каждое прикосновение было подтверждением его любви, каждым поцелуем он словно стирал остатки страхов и неуверенности.
Он не торопился, давая мне привыкнуть к его телу, давая себе возможность изучать, нежить и ласкать моё тело, доводя до состояния эйфории, когда кажется, что ещё немного и всё… но нет, наша ночь продолжалась, окутывая нас бархатом нежности и погружая в вихри страсти… и взрываясь мириадами звёзд, когда казалось, что слаще и чувственнее просто быть не может. Но было… и повторялось вновь и вновь, сплетая наши тела и души воедино…
Весь мир со всеми его разговорами, интригами и тайнами отступил, теряя значимость… В эту ночь существовали только мы вдвоём и наша любовь, скреплённая печатью нежной страсти…
…Позже, когда мы лежали, сплетённые друг с другом, слушая, как потрескивают угли в камине, Эдвард прижал меня к себе, и его губы коснулись моего виска.
– Я люблю тебя, – сказал тихо. Но чувства, прозвучавшие в этом коротком признании из трёх слов, говорили сами за себя. И я знала, что в этот миг это признание делается именно для меня…
Прижавшись к груди моего герцога, я слушала ровное биение его сердца и поняла, что готова слушать этот звук до скончания миров.
– И я люблю тебя, – прошептала в ответ. – Всегда…
За окном занимался рассвет нового дня – дня, когда нам предстояло показаться на балу у императора, чтобы перед гостями и перед миром явить свою любовь. Чтобы теперь уже вместе, рука об руку, противостоять всем интригам врагов и козням недоброжелателей. Но всё это будет потом… а пока у нас было это тихое, украденное у вселенной утро, где мы были просто Эдвард и Флория, муж и жена.
И этого было более чем достаточно.
Глава 31. Императорский бал
Флория…
Солнце уже нагло пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, а мне так не хотелось покидать самое уютное и безопасное место в мире, которым стали для меня объятия любимого мужчины. Сейчас, прижавшись к его груди и слушая ровный стук его сердца, я могла поверить, что все неприятности, уже случившиеся или только грядущие – это всего лишь дурной сон.
Но…
– Лори… м-м-м… – дразня нежными поцелуями в шею, хриплым ото сна голосом промурлыкал новоиспечённый супруг. А может, это отголоски недавней страсти ещё будоражили его кровь? – Если ты сейчас же не убежишь из постели, то другого шанса я тебе уже не дам.
– А я и не хочу никуда бежать, мой герцог, – честно ответила я и даже продемонстрировала, насколько сильно желаю вечно оставаться в этом сладком плену, прижимаясь к мужу ещё теснее.
Эдвард вздохнул почти с настоящей печалью и… окончательно разрушил мираж хрупкого спокойствия этого утра, нехотя прекращая своё увлекательное путешествие по моему разгорячённому сладостной негой телу.
– Верю, любовь моя, – согласился со мной муж. – Я и сам ни за что не отпустил бы тебя ни в это утро, ни в какое другое. Но ты ведь знаешь, какой трудный день нам сегодня предстоит. Хотим мы того или нет, но нам придётся отыграть наши партии до конца. Чтобы уж раз и навсегда покончить со всеми притязаниями Золотых Лотосов. Они ведь не успокоятся, пока будут думать, что есть хоть малейшая возможность вернуть тебя обратно. Всё надеются заполучить свою самую ценную шпионку вместе с той информацией, которая так и не попала к ним в руки. Поэтому… – тут муж прервался, чтобы ещё раз поцеловать меня, но уже с таким обещанием, что мысли о политических интригах вмиг отодвинулись куда-то на задний план, волнуя меня сейчас меньше всего. – И поэтому, вот тебе небольшое напоминание, чтобы ты знала, что ждёт тебя этим вечером.
И как бы не хотелось нам оставаться и дальше в супружеском ложе и понежиться ещё в объятиях друг друга, но оба мы понимали, что необходимо раз и навсегда разрешить все спорные моменты в моём (или, скорее, той Флории) далеко неоднозначном прошлом.
* * *
День официального приёма в императорском дворце выдался довольно погожим. И если вчера в окна замка бился промозглый ледяной ветер, то сегодня он сменился слабым, тёплым дуновением, радуя всех нас почти штилевой погодой.
Мне же казалось, что сама природа затаила дыхание, ожидая развязки сегодняшнего спектакля. А внутри меня бушевала своя, личная буря, которая похоже, не осталась незамеченной моим дорогим супругом.
– Любимая, держись непринужденно и ничего не бойся, – посоветовал Эдвард, успокаивающе сжимая мою холодную руку в своих больших и тёплых ладонях, когда наша карета подъехала к сияющему огнями императорскому дворцу. – Знай, рядом со мной никто не посмеет тебя обидеть.
– Теперь, когда чувствую твою поддержку, я и не боюсь, – ответила почти правду, всё же ощущая, как под тонкой тканью вечернего платья предательски дрожат мои колени.
Только, как бы ни боялась, а идти всё равно придётся. Иначе, как покончить со всеми интригами, которые никак не прекращались вокруг моей персоны?..
Императорский дворец поражал своей роскошью. Высокие колонны из мрамора чередовались с великолепными скульптурами обнажённых гигантов, поддерживающих своды теряющихся в высоте потолков. Золотая отделка, присутствующая во всех элементах декора, ещё больше подчёркивала богатство и великолепие дворца. А хрустальные люстры, в которых отражался свет тысячи магических свечей, были похожи на маленькие солнца, окончательно вытеснившие вечерние сумерки прочь из дворца.
Сегодня в императорском дворце собрались самые именитые и богатые аристократы столицы. Но кроме подданных императора Гилберта Второго присутствовала и довольно внушительная делегация из империи Золотых Лотосов. Парадные мужские камзолы благородно оттеняли сверкающую роскошь женских нарядов и блеск драгоценностей, в воздухе витал сложный букет духов и цветочных ароматов, а под высокими сводами стоял неясный, многоголосый гул – та особая смесь из светских сплетен, политических намёков и приглушённого смеха, которая всегда сопровождает подобного рода мероприятия.
Но меня невозможно было обмануть этой иллюзией беззаботного веселья, потому что сквозь яркую, шумную толпу я всё равно ощущала пристальное
