Хозяйка магической лавки – 6 - Александра Черчень

вихрями устремились вверх. Мы остались втроем – Дар, я и хозяйка Озера.

– Интересное место… работа старых мастеров? Нечто подобное есть только в закрытом крыле столицы, которое принадлежит прошлой королевской династии, – сказал Дар, опускаясь на корточки и касаясь гладкой, отполированной водой поверхности плитки. Выпрямился, и скользнул оценивающим взглядом по площадке, в итоге остановившись в центре. – А еще, вижу, вы сохранили свой алтарь…

– Я единственная из тех, кто пришел по призыву принца Инквиза, кто не смог дать потомства, и потому мой алтарь по-прежнему принадлежит мне, – спокойно ответила Риодея. – И к сожалению, здесь он оказался почти бесполезной вещью.

Ее слова меня очень удивили. Учитывая, какие возможности были у алтаря рода Харвисов, это просто звучало невероятно. Тем более, что все алтари родом из Тиоса, как может быть, что мой работает, а ее нет?

– Бесполезной? – почему-то уточнил Одар. – Насколько я знаю, именно он защищает город в Озере.

Получается, вся эта территория ее своеобразное «поместье»?

– Защита – да. Основная функция – нет. Алтари Тиоса создавались для рода. Для передачи силы. Для продолжения. А я… – Риодея посмотрела на меня, и её взгляд был темным, отчаянным… страшным.. – Я живу слишком долго. Моя линия – оборвана. В алтаре нет будущего. Только память.

Дар медленно выпрямился. Лицо его стало серьезным.

Стало очень неуютно. Тихо, печально… скорбно. Наверное, это было самое подходящее слово.

– Это значит, что ваш алтарь не может быть унаследован? – тихо спросила я.

– Не может, – тихо сказала она. – Он умрет вместе со мной. Если ничего не сделать…

Она не жаловалась. Просто констатировала. Но именно в этой сдержанности чувствовалась невыносимая боль.

Хозяйка поправила и так безупречно лежащий подол темно-синего платья и указала на место, где плитка была выложена полукругом.

– Пожалуй не будем больше о грустном. Это здесь, леди Харвис. Под этим местом пересекаются две силы, которые надо слить воедино.

Я кивнула. И медленно встала в центр.

В груди глухо стучало сердце – не только от страха, но и от нарастающего жара. Сила в крови… она откликалась. Раньше этого ощущения не было – ни за пределами круга, ни даже при подходе. Только здесь – в самой точке.

– Закрой глаза, – сказала Риодея. – Почувствуй. Не пытайся управлять – просто позови.

А потом… пришёл отклик.

Сначала – резкий, почти грубый. Толчок, плотный, как удар сердца. Это магическая жила. Огненная.

Затем – вторая. Мягкая, текучая. Как поток, как дыхание воды. Она пробежала по коже, нежная, но сильная. Водная жила.

Они поднимались. Откликались. Но не сливались.

Одна – жаркая, как лава под корой земли.

Другая – скользкая, как серебряная змея.

И я чувствовала, как они сопротивляются. Как хотят разойтись.

– Держи их, – услышала я голос Дара. Он стоял за пределами круга, но я чувствовала его, будто якорь. – Свяжи. Ты сможешь, Адель.

Я вдохнула, раскинула руки – и шагнула вглубь потока.

Сила пронзила меня. Жар и холод врезались одновременно. Тело выгнулось, пальцы онемели, глаза защипало от напряжения.

Я не просила. Я требовала.

И в какой-то момент они подчинились.

Две жилы, пульсирующие светом, сошлись.

Энергия вспыхнула под ногами, прошлась вибрацией по полу. Камень задрожал, хрустнул и пошел трещинами.

А я едва сдержала крик. Было страшно, дико страшно не справиться, не удержать, опустить в последний миг и выгореть.

Из трещин вырвался пар – густой, сверкающий, насыщенный магией. Он закрутился в спираль, струясь вверх по границам защитной сферы.

А потом… заструилась вода.

Чистая. Живая.

Источник.

– Всё, – прошептала Риодея, оказавшись рядом. В голосе её звучала не просто радость – облегчение. Благодарность. Надежда.

– Ты справилась, Адель.

Я пошатнулась. Мир закружился. Дар оказался рядом и подхватил меня, не давая упасть.

Мир стремительно погружался во мрак.

И я позволила себе упасть в эту темноту.

* * *

Я пришла в себя не сразу. Всё плыло, как сквозь воду – звуки, свет, даже мысли были медленными словно медузы.

Только когда почувствовала, как кто-то гладит меня по щеке, волна тумана начала отступать.

Я пошевелилась – и обнаружила, что лежу на чьих-то коленях.

Одар сидел на краю каменной площадки, поддерживая меня за плечи, а сам задумчиво смотрел в сторону.

– М-м… – выдохнула я.

Он сразу перевёл на меня взгляд, и на лице отразилось облегчение.

– Как себя чувствуешь, Адель?

Я медленно села, чувствуя, как остатки магии ещё чувствуются на кончиках пальцев.

– Неплохо, – пробормотала я. – Голова чуть гудит… но вроде на месте.

И тут мой взгляд скользнул туда, куда смотрел Дар.

– А это что?.. – спросила я, указывая на нечто, от чего действительно исходило мягкое, едва голубоватое свечение.

Там, в каменной стене, зиял проём. Его не было раньше – я уверена, потому что точно бы заметила. Ровная поверхность сместилась, как срезанный пласт, и теперь там виднелся проход. Камень по краям был отполирован временем, а изнутри тянуло легким теплом.

– Не знаю, – Дар медленно встал, не спуская глаз с прохода. Подал руку и помог мне подняться. – Он открылся после слияния жил. Видимо, магический резонанс отворил спрятанное.

Мы одновременно повернулись к Риодее.

Она стояла чуть в стороне, рядом с трещиной, в которой бурлила вода источника – величественная, как всегда, но… слишком неподвижная. Словно оцепеневшая. Лицо её было безмятежным, но что-то в этом спокойствии было неправильным. Было понятно, что она об этом проеме знала и не хотела, чтобы ее секрет открылся.

Но что же там она прячет?

– Вы же понимаете, что мы должны знать, что там находится? – холодно спросил Одар. – Интуиция мне подсказывает, что не зря так близко находятся источник и ваш тайник.

– Не могу не сказать, как вы проницательны, – недовольно отозвалась хозяйка Озера. – В другом случае я бы не пустила вас туда… Это слишком личное. Но в благодарность леди Харвис я готова сделать исключение.

– Как великодушно, – хмыкнул Дар.

А я задумчиво смотрела вперед и не могла остановить поток мыслей. Для чего же понадобился источник высшей нечисти?

Первой к проходу направилась Риодея. Мы с Даром последовали за ней. И стоило сделать всего несколько шагов и преодолеть пару ступенек, как перед нами появилась открылась невероятная картина.

Это было немыслимо… и невозможно!

Глава 16

Мы спускались вниз по узкому проходу, выложенному гладким камнем, который через десяток ступеней вывел в пещеру.

Здесь было жарко и влажно, словно в самом сердце термального источника. Влага висела плотным туманом, и с теряющегося в нем потолка свисали тускло мерцающие кристаллы. Но настоящий свет шел из центра.

Там находилась чаша.

Большая, идеально вырезанная из монолитного камня. В неё с лёгким журчанием стекал тонкий поток – жила, которую я только что призвала. Вода в чаше была прозрачной, как горное стекло, но от неё исходило мягкое, молочно-серебристое сияние. Свет растекался по стенкам, делая их похожими на раковину жемчужницы изнутри.

Но не это заставило нас остановиться.

Внутри, в самой глубине чаши, медленно покачивалась сфера. Полупрозрачная, будто из перламутра, она светилась, как жемчуг под луной. И внутри неё угадывался силуэт. Нечеловеческий. Плод с гибкими конечностями, вытянутым телом и… хвостом. Он был недоразвит, но несомненно живой.

А рядом, всего в нескольких метрах, в той же воде, плескался ребёнок.

Совсем кроха – не больше двух лет от роду. Он кувыркался в воде, смеялся беззвучно, гонялся за пузырьками, создавал вихри маленькими ладошками. Его кожа светилась – так же, как вода вокруг, – и волосы колыхались в медленном танце, словно он тоже был частью этой среды.

Я замерла. И всё внутри меня замерло.

Это было… неправильно. Или слишком правильно – по каким-то чуждым, непонятным мне законам.

– Это ведь человек? – первым нарушил тишину Одар. Его голос прозвучал глухо, но отчетливо.

Риодея смотрела на чашу. На сферу. На ребёнка. На нас – нет.

– Верно, – наконец, ровно ответила она.

Дар сделал несколько шагов вперед, но остановился, так и не дойдя до каменного бассейна. Сощурился, рассматривая малыша и задумчиво продолжил:

– Не припомню, чтобы вы забирали под воду детей. Только мужчин, раз в пять лет.

Поневоле в глубине моей души рождалось уважение к тому,