Дарья Кузнецова - Во имя Чести (СИ)

— Не думаю, что будут какие-то проблемы, занимайтесь своими делами, — отмахнулся представительный мужчина весьма солидной наружности. Кажется, это был капитан корабля.

Я же только покорно кивнула и позволила себя увести. Мне не хотелось разговаривать, хотелось молча сидеть и жалеть себя, оплакивая разбитую жизнь. С другой стороны, плакать всегда приятнее, когда кто-то тебя искренне жалеет, поэтому я особо не протестовала.

— Ну, давай, ребёнок, жалуйся, — иронично предложил отец, пропуская меня в каюту. — Поведай своему старому отцу, что там с тобой на этой Дыр… э, Доре делали на самом деле?

— Да ничего такого, — поморщилась я, притуляясь к нему под бок на диване. Почему-то в этот момент меня вдруг и резко отпустила та мучительная грызущая боль, что преследовала с самого утра. Нет, не сбежала вовсе, но свернулась калачиком где-то внутри, осторожными укусами не давая о себе забыть. Но я всё-таки вздохнула гораздо свободнее, и нашла в себе силы оглядеться, менее безнадёжно посмотреть в завтрашний день и принять, что жизнь продолжается. Рядом с отцом все мои проблемы всегда казались мне жалкими и ничтожными. С нынешней так не получилось, но, во всяком случае, она предстала вполне переносимой. Хотя прикинуться решаемой даже не попыталась, что было очень честно и благородно с её стороны.

— Тогда что было «не такого»? — уже вполне ехидно уточнил он и с молодецким «эк!» перетащил меня к себе на колени. — Ты погоди отпираться, а то я решу, что ты совсем не рада меня видеть, если сидишь с таким унылым видом.

— Ну, как ты мог так подумать? — возмутилась я. — Я рада, просто… Пап, мне кажется, я у вас такая дура получилась, — посетовала я, утыкаясь лбом ему в шею.

— Но-но, не смей критиковать родителей!

— Так я же не вас!

— Дурость детей — прямая заслуга родителей, — наставительно сообщил он. — Или при воспитании что-то упустили, или когда делали — недостаточно старались.

Несмотря на плохое настроение, я не удержалась от улыбки. Нет, всё-таки, папа — это папа. Лучший мужчина на свете, и никакие дорийцы с ним не сравнятся.

— Хотя, погоди, дай я догадаюсь, а то уж больно симптомы знакомые. Дело в том парне? Ну, который Зеркало Чести и твой бывший хранитель по совместительству?

— Угу, — не стала отпираться я. — А как ты догадался?

— Ну, вы оба выглядели самыми несчастными существами если не во всей галактике, то на Доре — точно. А влюбиться безответно моя дочь не могла. Просто потому, что не полюбить её в ответ невозможно, а то и опасно для жизни, — он иронично хмыкнул. — Скажи хоть, насколько у вас всё серьёзно?

— Да не бойся, внебрачных детей не будет, — мрачно пошутила я. — Я у вас предусмотрительная девочка.

— Жаль, — на полном серьёзе вздохнул он. — Ну, что ты на меня уставилась? Мы с мамой уже соскучились по всей этой возне и детским воплям. Точнее, она упорно доказывает мне, что я именно от них и сбегал в свои командировки, и с ребёнком просто не справлюсь. Я же тактично не напоминаю ей, какими словами она меня ругала, когда рожала тебя, и как клялась, что больше в её доме маленьких детей не будет никогда. В любом случае, спор получается пока бесплодный: вы с братцами упорно не желаете обзаводиться семьёй. Тебе ещё везло; пока ты училась, тебя мать не трогала. А мне мальчики регулярно жалуются, как их… утомили мамины намёки вместе с прямыми вопросами «когда уже наконец». Если по её словам судить, она мечтает этих детей просто отобрать в своё личное пользование. Зуд у неё воспитательный, проще говоря; вы-то выросли, уже не слушаетесь, а идти преподавать ей уже лень.

— Ты только маме не рассказывай подробностей про все эти приключения, ладно? — напоминание о маме окончательно меня встряхнуло. Стоило представить, что она вот сейчас здесь, и в курсе моей проблемы, и я резко пришла к выводу: ничего страшного со мной не случилось, жизнь прекрасна, всё хорошо и… домой я сейчас очень не хочу. — Ну, то есть, о том, что ты догадался, что я в Инга… Что я с Ингом… короче, ты понял. Пусть мама лучше не знает, ладно?

Отец неопределённо хмыкнул в ответ, потрепал меня по голове.

— Эх, кроха! Неужели ты думаешь, что твоя мать ничего не заметит?

— Заметит. Но о личности знать не будет, это несколько проще. Постараюсь продержаться до отправки, — вздохнула я.

— По поводу твоей отправки у меня есть немного другая мысль, — загадочно улыбнулся он. — Ты представляешь, что ты от мамы услышишь по поводу своего плена, её потраченных нервов и перспективы твоей работы в глубоком космосе? Во-от, вижу, представляешь. Поэтому предлагаю тебе сделать ход конём. По дороге мы встречаемся с кораблём, куда тебя назначили, и тебя туда пересаживаем. Твои документы, болталка, кое-что из вещей у меня с собой, форму выдадут. До первой зарплаты хватит, а там жизнь наладится, — весело хмыкнул отец.

— Пап, ты всё-таки самый лучший, — умиротворённо вздохнула я.

— Я и не спорю, — улыбнулся он.

— А очень было заметно? — через несколько секунд молчания осторожно уточнила я.

— Что именно? — растерянно уточнил он.

— Ну, ты сказал, мы с Ингом выглядели очень несчастными. Со мной ладно, а по нему это было очень заметно?

— Что, хочешь удостовериться, что он тоже страдает? — ехидно ухмыльнулся отец.

— Тьфу на тебя, скажешь тоже! Я бы предпочла, чтобы вообще не страдал, — я грустно вздохнула. Но вовремя опомнилась и поспешила пояснить. — Просто как бы у него проблем не было с этими их старейшинами. Думаю, среди них тоже есть проницательные ребята.

— Ты же не пожаловалась, какие могут быть претензии? — он слегка пожал плечами.

— С их шизанутыми традициями? Любые! — сделав страшные глаза заверила я.

— Да ладно, традиции как традиции, обычный патриархальный мир. Экая ты нетерпимая, — папа хмыкнул. — Даже в чём-то красиво, и, уж поверь, это отнюдь не самый худший вариант. На некоторых закрытых мирах человеческие жертвоприношения в ходу, местами рабство процветает, и ничего.

— Не понимаю, как так можно жить?! — упрямо возразила я. — Вся жизнь расписана по минутам, сплошные условности…

— Варюх, я об их традициях и обычаях знаю гораздо больше, чем ты, — он рассмеялся. — Не надо пытаться подходить к чужой культуре со своими линейками. Они так живут, и их всё устраивает. В любом случае, нести всему миру свои ценности — не лучшая идея, это можно отлично проследить из истории. Обычно «одариваемый» очень недобро воспринимает таких благодетелей и в итоге умывает их кровью.

— Да я не в том смысле, — я стушевалась. — Не собиралась я их просвещать, больно надо, сама — тот ещё просветитель. Мне просто…