Айви Девлин - Красная луна

Ни разу не задумалась о том, что может значить для меня такая потеря памяти. И о том, что эти серебристые вспышки я могла просто выдумать. Чтобы заставить себя поверить в то, что все эти ужасные вещи сделал кто-то другой. Хотя на самом деле, может быть, это была… я?

Могла ли я это сделать? Я ли это сделала?

Нет. Мне стало больно от этой мысли, как будто меня ударили, и довольно сильно. Я вспомнила свои волосы, окрасившуюся прядь. Она тоже не сказала мне, что это сделала я.

Она сказала, без слов, разумеется, просто на меня нахлынуло понимание, что я единственный человек, который знает, что произошло.

Я вышла из церкви.

Луис был уже на стоянке, шел по направлению к кладбищу и к лесу, простиравшемуся за ним.

Я побежала к нему.

Наверное, он услышал мои шаги, поскольку остановился и развернулся, ожидая меня.

— Эйвери, — поприветствовал он, когда я до него добежала, и я замерла. В голове у меня кружилось столько вопросов, что я не знала, с чего начать.

— Я знал Тантосов, — мягко сказал Луис после некоторой паузы. — Они были хорошими людьми. Добрыми. Они любили лес. Я не ходил туда, где это случилось, так что не совсем уверен, но полагаю, что их зарезал тот же, кто убил твоих родителей. Думаю, тебе следует вернуться к бабушке, в ее дом. И не ходить в лес.

— А что насчет моей силы? — спросила я и показала ему на изменившие цвет волосы. — Это… это смерть?

— Нет, — ответил Луис. — Лес чувствует свои потери, не как человек, но по-своему чувствует, и он решил демонстрировать эти потери на тебе. Я не… — Голос его дрожал. — Я думал, что это не повторится. Думал, что все уже закончилось. Спрячь эту прядь, Эйвери. Прячь ее ото всех.

— Даже от Рене?

— Нет, — сказал он. — От нее не надо. Она твоя родственница, она поймет. Я пойду, ладно? Но тебе ни в коем случае нельзя ходить в лес. Даже ради Бена.

— Вы все еще не хотите, чтобы я с ним виделась?

— Да, — ответил Луис. Одно слово. Просто, прямо и больно. — Он… совсем запутался.

— Что? Почему? — спросила я, но он не ответил, а растворился среди деревьев — нечеловечески быстро. Но он не был обычным человеком, как и Бен.

Луис тоже был наполовину волком.

Луис мог…

Нет, он не убивал моих родителей. Он же не убил меня, хотя мог сделать это в любой момент, хотя бы сейчас. Вместо этого он рассказал мне о моей так называемой силе.

Лес знал обо всем, что в нем происходит. Это мне, разумеется, было известно, пусть и отвлеченно: естественно, это же природа; но я не осознавала, что лес может… может чувствовать.

Однако он чувствовал. У него был какой-то свой способ — непонятный, древний, отличный от человеческого; я его не понимала, но лес выбрал меня, чтобы выражать через меня свои ощущения и ожидания. Свои перемены — известные или неизвестные.

Нет, Луис не был убийцей. Он помогал мне. Он не хотел, чтобы я ходила в лес, но это из-за Бена.

Но что, если, забыв о той ночи, когда убили моих родителей, я забыла что-то еще? Что, если лес пытался мне что-то сказать? Я снова потрогала волосы, думая о том, что сказал прошлой ночью Бен. О том, что я мифическая. Что вижу то, чего не видят другие.

— Эйвери? — Рене подошла сзади, и я подпрыгнула так, что лязгнула зубами. — Что ты тут делаешь?

— Я… мама с папой, — сказала я.

Рене посмотрела на меня и повела к их могилам. Она не спросила, почему я не пошла туда сама.

Когда мы дошли до них, я, забыв обо всем, упала на колени.

С тех пор как их засыпали землей, похоронив своих родителей навек, я сюда не приходила. Я взглянула на землю — почва разгладилась, посерела.

Потом посмотрела на надгробия, на написанные на них имена родителей. На даты жизни.

Их не стало слишком рано.

В углу обоих надгробий были нарисованы деревья: знак того, что любили мама с папой.

Может, их погубила эта любовь?

Я положила руку на каждую могилку. Я ожидала, что что-нибудь почувствую, но ощущала лишь прохладу земли. Я не чувствовала, что родители рядом, не чувствовала, что они за мной наблюдают. Я так и не знала, кто или что лишило меня их.

Я подумала о Луисе, о том, как он сидел позади всех, а священник упомянул «тварей божьих». Мне стало интересно, знал ли кто-нибудь еще то, что знала я. Задавался ли кто-нибудь такими же вопросами о волках и лесе, о том, нет ли тут странного? Вспоминали ли люди легенды об основании Вудлейка, считали ли, что они могут оказаться правдивыми? Думали ли, что в лесу до сих пор могут жить необычные волки?

— Ты хорошо знаешь Луиса? — спросила я Рене, обернувшись к ней.

Она смотрела на могилы родителей, но когда я заговорила, она просто застыла. На лице читалось потрясение.

— Раньше знала, — наконец ответила она. — Мы некоторое время вместе учились в школе — в старших классах. Но это было давно. Я несколько лет с ним не разговаривала. И не виделась.

— А он… — Я сглотнула. — Он тебе не кажется… каким-то необычным?

— Он не более необычен, чем любой человек, решивший всю жизнь провести в лесу, — сказала она. Но на меня при этом не смотрела.

Она знала. Я не понимала что именно. Но что-то ей было известно, как и пастору.

Я глубоко вдохнула:

— А может, он убил Тантосов? И маму с папой?

— Нет, — ошарашенно сказала она. — Луис ни за что бы такого не сделал. Это не кто-то из местных. В Вудлейке нет людей с таким злым сердцем. Рон вызвал людей из ФБР, они будут участвовать в расследовании, потому что наши случаи сходны с серией других убийств.

— А были другие убийства? Люди погибали так же, как мои мама с папой? Как Тантосы?

Рене смотрела на меня довольно долго, потом кивнула:

— Да, так говорят. И Рон не вызвал бы ФБР, если бы на это не было причин. — Она повернулась ко мне. — Я смотрела на тебя сегодня во время службы, — мягко сказала она. — Когда все высказывались о Тантосах, ты подумала о том же, о чем и я, — да, Эйвери, все, что говорили о Джейн, могли бы сказать и о тебе. Я думаю, что нам… — Она набрала полные легкие воздуха. — У меня есть некоторые сбережения. Думаю, нам с тобой следует съездить отдохнуть. Точнее, я думаю, что нам надо уехать как можно дальше и как можно скорее.

— Уехать? Сейчас?

— Да. Мне надо все уладить, но мы уедем завтра же, — ответила Рене. — Можешь даже в школу не ходить. Сегодня соберешь вещи, а завтра утром поедем в аэропорт. Вообще я считаю, что тебе лучше не выходить из дома. По крайней мере, без меня. Ладно?

— Я… хорошо, — ошеломленно сказала я. — Куда мы поедем?

— Это будет сюрприз, — сообщила Рене, и я посмотрела на нее. И по ее лицу поняла, как она взволнована.