Кий Джонсон - Женщина-лиса

Я запрыгнула на веранду.

Боясь вздохнуть, я прокралась через чудные маленькие комнатки и коридорчики, через экраны и занавесы, туда, где находились Шикуджо и мой господин.

Зашуршал шелк. Потом Йошифуджи гортанно засмеялся и сказал:

Жаркие дождливые дни —Из-за жары или желания влажны твои одежды?

— Возможно, из-за слез, — сказала она. Снова поэзия, но она понимала, что он хотел этим сказать.

Меня вдруг как будто ударили, так сильно, что я упала на землю: я никогда не смогу стать такой, как они, я всегда буду за пределами их мира. И дело не только в поэзии: было множество других вещей, которые, что бы я ни делала, как бы я ни старалась, я не могла понять. Я была всего лишь лисой.

Я помню, как бежала в темноте к нашей норе. Мне нужен был Дедушка, который спокойно сидел и вычесывал задней лапой из-за уха блох. Я зарычала и кинулась на него, повалив его на спину. Я кусала его везде, где могла, но надеялась дотянуться до горла. Я хотела убить его.

— Как ты мог сделать это? — кричала я на него. — Ты знал, что это безнадежно. Ты знал это.

— Заткнись! — зарычала на меня Мать и укусила за ногу. — Ты убьешь нас всех!

Дедушка перекатился наверх, и они с Матерью прижали меня к земле.

— Убей меня или прогони, — Дедушка задыхался, — но не сейчас и не из-за этого. Послушай меня.

Я постаралась успокоиться, унять бьющую меня дрожь. Мать слезла с меня и принялась зализывать ободранный бок.

— Он человек, — сказал Дедушка. — Ты лисица. Чего ты ожидала? Ты пахнешь мускусом, переносишь на себе паразитов и гадишь где захочешь.

— Ты знал, что у меня нет надежды!

— Я думал, что ты сама это поймешь.

— Я больше не могу так жить, — сказала я. — Я умру!

— Есть одна вещь, которую мы можем сделать, — вдруг сказала Мать.

— Сумасшедшая лиса! — зарычал на нее Дедушка, и она втянула голову в плечи.

— Что? — спросила я ее, не обращая внимания на злость Дедушки.

— Магия, — сказала она.

Я все еще дрожала, но уже перестала пытаться сделать им больно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Она хочет сказать, что ты можешь принять человеческий облик, — вдруг устало сказал Дедушка.

— Это возможно? — спросил Брат. — Это не просто сказки?

— Однажды я это уже делал.

— Тогда почему ты не рассказал мне об этом? — в отчаянии воскликнула я.

— Я бы вообще тебе ничего не рассказал, — прорычал он. — Ты лиса, маленькая и глупая. Кем еще ты можешь быть? Ты можешь поменять свой облик, но все равно останешься лисой.

— Помоги мне, — прошипела я. — Или я убью тебя и умру сама.

— Я думаю, тебе придется научиться всему самой. Но мы все вместе станем людьми.

— Подождите! — Брат настороженно прижал уши. — Зачем мне становиться человеком?

— Мы все станем людьми, — сказал Дедушка.

— Я могу уйти, — сказал Брат. — Я уже взрослый. Я должен уйти, найти свою территорию, самку.

— Ты должен, — сказал Дедушка, — Но ты не сможешь. Твоя судьба связана с ее судьбой. И такая же запутанная. Мы все станем людьми.

Мать перебила его:

— Мы должны это сделать. Потому что люди так одиноки. Мы будем нужны друг другу, чтобы не умереть от одиночества.

— Почему я должен делать то, что нужно ей? — спросил Брат Дедушку.

— Потому что когда-нибудь это будет моя стая, — прорычала я.

— Но пока она моя, маленький сосунок!

— Почему не моя? — спросил Брат. — Она слишком неосторожна!

— А ты слишком осторожен, — сказал Дедушка. — Ее любопытство и отвага помогут ей выжить, тогда как твоя осторожность погубит тебя.

— А если бы я стал смелее?

— Тогда бы ты перестал быть самим собой.

— Ты говоришь это, а потом заставляешь становиться человеком? Тогда я буду самим собой?

— Молчи! — прорычал Дедушка.

— Я знаю себя: я — лис. У меня есть Сестра — или была до того, как она сошла с ума, — у меня в распоряжении целый лес, полный пищи, запахов и приключений. С какой стати я должен променять это на то, чтобы стать человеком?

— Быть человеком — значит иметь вещи, которые мы даже не можем себе представить, — сказал Дедушка. — Их магия — в том, что они всегда могут видеть сквозь то, что есть. Это делает твоя сестра, когда мечтает о Йошифуджи.

Я задрожала, несмотря на теплую ночь.

26. Дневник Кая-но Йошифуджи

После секса мы с женой пошли в мои комнаты, где я переодел свои (дважды грязные) дорожные одежды, и мы пошли к беседке у озера. Вечернее небо над горами было цвета лилий — золотого и персикового, с темными пятнами облаков.

Большая форель застыла в воде, похожая на поросший мхом камень. Стрекозы летали низко. По воде пошли круги: рыба выпрыгнула, поймала стрекозу и снова исчезла. Это случилось так быстро, что человек даже не успел бы сделать вдох. Повсюду хищники: мне никогда не нравилась форель.

— Посмотри! — вдруг закричала Шикуджо.

— Что? — Если бы она не была моей женой и если бы я ее не знал много лет, я подумал бы, что она завизжала.

— На другом конце озера! Видишь?

Я всмотрелся в кишащую насекомыми темноту.

— Вижу какие-то сорняки, часть тысячелетнего дуба и мост над ручьем. А что я должен увидеть?

— Животное! — Ее губы побелели, она выглядела так, будто готова была упасть в обморок. — Лиса!

Хрупкий мир, который воцарился между нами после близости, треснул.

— Снова лисы? Они никогда не подходят так близко к людям… — Я вспомнил лису, уснувшую у меня на груди, и замолчал.

— Но они подошли! — Она выглядела так, будто на ее глазах обрушилось небо. Ее голова была запрокинута, из глаз по щекам струились слезы. Слова лились из нее потоком. — Мне очень жаль! Но они наблюдали за нами. За мной, когда тебя не было. Я стояла у себя в комнате, в темноте и видела их. Их уши и грудь белели в свете луны — их было нетрудно заметить. Однажды утром на веранде я увидела грязные следы рядом со столиком для письма. Зачем им смотреть за нами, если им не нужны наши души?

— Ну… — протянул я тупо.

— А ты, мой господин! Я просматривала твои бумаги и нашла…

— Ты читала мои письма?

— И нашла рисунки и стихи. О лисах! Может, из-за тебя они охотятся за нами, из-за твоей плохой кармы?

— А как насчет твоей кармы? Что заставляет тебя вести себя так странно? Ты говоришь так, будто все здесь зависит только от меня.

Неожиданно для меня она покраснела.

— Прошу тебя! Ради моего спокойствия, найди лисью нору и убей их.

— Мне очень жаль, но я не стану убивать, — сказал я.