Кий Джонсон - Женщина-лиса

Это путешествие было словно сон. Теперь я возвращаюсь в другой и очень надеюсь, что то, от чего я бежал, каким-то чудесным образом изменилось, что жизнь с Шикуджо в имении теперь будет устраивать меня. Я словно застрял между двумя сновидениями и мечтаю очнуться и снова стать счастливым.

24. Дневник Шикуджо

Стихи в тетради, камни в чаше —Они падают у меня из рукИ говорят друг с другом или со мной.

25. Дневник Кицунэ

Йошифуджи вернулся жарким влажным днем, когда в воздухе висела серебристая дымка, а от земли поднимался пар, красный в лучах заходящего солнца. Я спала в прохладе и тишине под главными воротами. Я почувствовала его приближение задолго до того, как могла что-то расслышать: стук копыт лошади, грохот повозок, под которыми дрожала земля. Я вскочила. Я не видела лошадей с тех пор, как он уехал. Я побежала в сад, даже не задумываясь о том, что меня мог кто-то увидеть. Я слышала, как завизжал Брат, когда я побежала. Наверное, я на него наступила.

Я остановилась, он подбежал ко мне, и мы спрятались за кустами.

— Сестра…

— Заткнись! — зарычала я. — Он едет!

Он попятился от меня, прижав уши к голове.

Слуги Йошифуджи, которые остались дома, вскоре тоже услышали его приближение.

Я сидела в кустах, невидимая для людей, но его лошадь, проходя слишком близко от меня, бросилась в сторону.

— Спокойно! Тихо, Кику! — сказал он и погладил шею лошади. Когда она успокоилась, он проехал к конюшне.

Я бежала за ним и видела, как он спешился и прошел через ворота в сад. Он шел к комнатам своей жены, даже не заглянув прежде к себе хотя бы для того, чтобы сменить грязные и мокрые платья.

Я притаилась под домом. Сверху раздались взволнованные женские голоса. Я слышала легкие быстрые шаги — слабое постукивание по полу. Его шаги были тяжелее, от них тряслись доски у меня над головой и сыпалась пыль. По мере того как он подходил к комнатам жены, разговор и шаги затихли. Вокруг него словно образовался крут тишины посреди океана звуков. Не знаю, понял ли он, что они замолчали только из-за него.

Он остановился.

— Жена! — Его голос был низким по сравнению с тонкими голосами женщин, говоривших до него.

— Мой господин? — сказал каркающий голос, это была Онага. — Ваш приезд стал для нас неожиданностью. Мы думали…

— Моя жена. Она здесь?

— Разумеется. Она была очень рада услышать о вашем приезде. Но, увы, она не готова…

— Где она?

— Она в уединении, мой господин.

Я представила себе, как он раздраженно махнул рукой — я уже видела это раньше.

— Я стану нечистым, если увижу ее?

— Нет, это не то табу, но ей приснился сон…

— Жена? — позвал он, шагая из угла в угол. Женщины разбегались перед ним, пища, как мыши. На меня сыпалась пыль. Я сдержалась, чтобы не чихнуть.

— Мой господин… — чувствовалось, что Онага была в замешательстве. — Если вы настаиваете на том, чтобы нарушить ее уединение и прервать размышления…

— Я здесь, муж. — Голос Шикуджо был более низким, чем у остальных женщин, усталым.

Должно быть, она сидела, окруженная экранами, будто в тесной бумажной комнате, потому что я слышала, как один экран отодвинули в сторону. Я сделала несколько шагов, чтобы оказаться под ней. Между двумя досками была большая трещина. Сквозь нее на меня падал тусклый серый свет. Я чувствовала запах алоэ и кедра.

— Жена. Я вернулся.

Люди. Они так много говорят, когда это совсем не нужно, о вещах, которые очевидны и давно известны. Я тогда еще не знала ни о вежливых пустяках, ни об иронии. Похоже, Йошифуджи уловил в голосе жены и то и другое. Он заколебался.

— Извини меня… Я знаю, что ты сейчас в уединении, но мне было необходимо… Я не знал, что ты читаешь сутры.

— Теперь это не важно, — сказала она. — Итак, муж, с возвращением. Надеюсь, твое путешествие было приятным?

— Да, но оно было более долгим, чем я предполагал. Пожалуйста, прости мне мое отсутствие.

Я услышала какой-то звук: она свернула свиток и положила его обратно в футляр.

— Почему ты молчишь, жена? — сказал он наконец.

Она ответила:

— Кролик ничего не сказал, но не потому, что ему нечего было сказать.

Я не поняла ничего из того, что она сказала, но Йошифуджи, похоже, понял.

— Что же остановило кролика? Ты злишься на меня?

— Конечно, нет. Я рада, что ты вернулся.

— Правда? Пожалуйста, прикажи своим служанкам выйти. Я хочу побыть с тобой наедине.

Шикуджо ничего не ответила, но я услышала легкий топот — женщины вышли из комнаты.

— Ну а теперь расскажи мне, что с тобой случилось? — сказал он.

Она долго не отвечала.

— Прости меня, муж. Мне было тяжело в последнее время. Но ты вернулся, с тобой ничего не случилось. Об этом я и молилась. А ты получил то, о чем молился?

— О да! — сказал он решительно. — Я получил просветление.

Даже я могла различить ложь в его словах, поэтому меня удивило, что Шикуджо не заметила этого или сделала вид, что не заметила.

— Тогда расскажи мне о своем путешествии.

Он вздохнул.

— Я уехал, а теперь я вернулся.

— Немногословно.

— Я скучал по тебе, жена.

— Ах, — сказала она, но ее голос стал более мягким, прощающим. Я не могла понять эту перемену. Что это было? Горе? Злость? Возможно, людям просто не хватало слов, поэтому они использовали другие знаки для настоящего общения, знаки, которые я не понимала.

— Пожалуйста, подойди ко мне, жена.

Он обнял ее: мягкий звук шелка о кожу. Через некоторое время я почувствовала их желание, как тонкий, едва уловимый аромат трав. Моя течка уже прошла, но все мое тело вдруг заболело от напряжения в мускулах — от желания.

Тогда мне не казалось странным то, что она хотела его несмотря на частые ссоры. Потом из своего опыта я узнала, что желание не зависит от каких-либо факторов. Теперь, когда я побывала женщиной, я не могу не удивляться, как им удавалось преодолевать непонимание и одиночество и всецело отдаваться друг другу. Возможно, они надеялись, что секс снова объединит их. Возможно, так и было.

Тогда чего же я хотела от него? Все, что я тогда знала о близости, — это спаривание с Братом и Дедушкой; тепло моей семьи, когда они прижимались ко мне, свернувшись в норе; мгновение, когда я лежала у сердца Йошифуджи. Я хотела ощутить его дыхание, его тело так же близко, как тогда. Любое пространство между нами было слишком велико.

Я запрыгнула на веранду.

Боясь вздохнуть, я прокралась через чудные маленькие комнатки и коридорчики, через экраны и занавесы, туда, где находились Шикуджо и мой господин.