Кий Джонсон - Женщина-лиса

26. Дневник Шикуджо

Я должна убедиться, что доставили рисовые пирожки из Оми, чтобы Тамадаро мог загадать свои новогодние желания. Завтра мы положим девять пирожков ему на голову, и его отец произнесет благоприятные слова на следующий год.

Завтра мы заменим календари. Я не могу дождаться того момента, когда смогу открыть новые дни.

Онага заканчивает мои платья. Они красно-фиолетового цвета с воздушной белой накидкой. Мне нравится белый цвет — он будто наполнен светом. Он заставляет меня улыбаться, и мне приятно его носить.

В столице все было бы намного сложнее. Нужно было бы делать официальные визиты, посещать церемонии в честь императора — слишком много всего. Но даже здесь мы очень заняты.

Церемония почтения четырех направлений. Церемония буддийских имен.

Отпугивание демонов. Это особенно понравилось Тамадаро: ему нравится шум, когда люди бегают и кидаются рисом и бобами.

Повар заверил меня, что та еда, которую я заказала, будет готова — острые вина и настои из трав, пирожки и редис, дыни и соленая форель.

Снег сделает завтрашний день особенно приятным. Онага и остальные женщины говорят о том, чтобы слепить снеговика. И не только: целые снежные горы. Я рассмеялась, когда они сказали мне об этом, но на самом деле жду этого даже с большим нетерпением, чем они. Я еще никогда не лепила снежную гору.

Завтра.Новый годРаз я больше не думаюО реальностиКак о реальности,Зачем мне думатьО снах как о снах?

Дневник Кицунэ

Я жду в саду Кая-но Йошифуджи, как ждала много раз до этого. Но это последний раз, когда я жду. Даже сейчас я жду лишь одного.

Мы провели вместе осень, Кая-но Йошифуджи и я. Сейчас зима. Выпал снег выше моих деревянных башмаков. Пятнистая собака ждет вместе со мной, лежа на животе в снегу. Завтра первый день первого месяца: Новый год. Завтра здесь будет шумно: люди будут бегать, смеяться и играть в игры. На дверях будут висеть шары из травы. Сейчас, в этот момент, время словно замерло. Вечное сейчас, без прошлого или будущего, словно нанизанное, как бусы на нить с другими сейчас, которые я уже знаю или узнаю позже.

У меня есть план. Очень простой. Я хорошо знаю Йошифуджи. Он болел долгие месяцы, но теперь ему, кажется, лучше. И он готов вернуться к своим обычным занятиям. Сегодня ночью он выйдет в сад, чтобы написать стихотворение о снеге, Новом годе и своей жизни. Я оставлю свой белый шарик — подарок Дедушки — на дорожке, по которой он пойдет. Если он увидит его таким, как он есть, он найдет меня и мы будем счастливы или по крайней мере поговорим о том, что потеряли. Если же он счастлив здесь — с Шикуджо и своим сыном, — шарик покажется ему всего лишь комочком снега.

Я кое-что придумала:

Священники, вы можете вылечитьего от чего угодно,Но только не от любви.

Я думаю, это стихотворение.

Я думала и о другом: я знаю его, но себя я знаю еще лучше. Я люблю его, моего господина Кая-но Йошифуджи. Я говорю это, и слова получаются короткими и острыми, словно лай. Но я не нуждаюсь в нем — не больше, чем Джозей во мне, чтобы жить, и писать свои стихи, и мечтать. Вне зависимости от того, увидит он шар или нет, завтра в Новый год в моем доме будет шум и смех, рисовые пирожки и поминание призраков.

Мы сами создаем свой собственный мир. Брат создал свой мир: мне он кажется безумием, но кто я такая, чтобы судить об этом? Я сама создала и воссоздала свою реальность. Это был лисий мир, магический, с элементами человеческого мира — платьями и поэзией. Йошифуджи был центром этого мира. Если он увидит мой шар на снегу, я буду счастлива. Но это не главное: я и без него продолжу строить свой мир.

Людские легенды полны упоминаний о лисах в облике мужчин и женщин. Многие из них не справляются и возвращаются к своему лисьему облику. Или становятся людьми и теряют себя в океане боли. Но некоторые люди умеют радоваться, а некоторые лисы приобретают душу. Воры, принцы, танцоры, угольщики — всех их объединяет то, что они нашли свой путь.

Это человеческий дар: то, что человек сам может выбирать свой путь. Никто из нас — ни Шикуджо, ни Йошифуджи, ни я, ни Дедушка, ни Брат, ни мои служанки — по-настоящему не были людьми до тех пор, пока не нашли свой путь. И ничто не может помешать человеку сделать это: ни восемь миллионов богов, ни духи, ни призраки. Никто — только мы сами.

И тогда наши жизни становятся стихотворениями.

И мы рождены для того, чтобы их рассказать.

Я слышу шаги.

От автора

На усыпанном опавшими листьями прудуНочевал гусь, но на рассветеУлетел. Как и слова.