Страдания и Звёздный свет - Каролайн Пекхам

счастье мира вибрировало в этом единственном звуке. Черт, я скучала по нему. Я скучала по ним всем.

Я посмотрела вверх сквозь завесу волос Сета, упавшую на меня, и увидела, как Калеб на полной Вампирской скорости столкнулся с Орионом, отчего тот отлетел назад в стену, где по середине пошла трещина.

— Смертельные Узы? — умолял Калеб, стоя нос к носу с моей парой.

— В прошлом, брат, — сказал Орион с облегчением в голосе. — Я скоро все тебе расскажу.

Макс подбежал ко мне, чистейшая радость выливалась из его тела и заставляла мое собственное ощущение счастья расти и расти. Это было нереально, но я, черт возьми, собиралась присвоить себе этот момент и запечатлеть его в памяти.

Сет снова завыл, вскочив на ноги, и Макс бросился ко мне, подхватив меня на свои сильные руки, мои ноги оторвались от пола, и обнял меня до хруста костей.

— Как? — спросил он.

— Долгая история, — прохрипела я, но мне было все равно, что мои ребра готовы были треснуть; было так приятно снова увидеть его.

Когда он отпустил меня, я обнаружила, что Калеб обнимает Габриэля, а Орион пытается увернуться, когда Сет побежал за ним с вытянутыми руками.

— Мой лунный друг! — закричал он, и Орион попытался отбиться от него, но Сет столкнулся с ним и лизнул его прямо в лоб.

Сет заскулил, как собака, не видевшая хозяина целый год, и Орион сдался, позволив Сету повиснуть на нем, как обезьяна в крепком объятии, и уткнуться носом в его лицо, в то время как Орион сдерживал ухмылку и похлопал Сета по плечу.

— Ладно, ладно. — Орион наконец оттолкнул его, и Сет снова бросился ко мне. — О мои звезды! — закричал он, но вместо того, чтобы врезаться в меня, он пролетел мимо меня, а затем начал кружить вокруг нас так быстро, как только мог. — Во имя святой Луны — ааауууууу!

— Что он делает? — засмеялась я.

— Думаю, у него собачья радость, — с ухмылкой сказал Калеб, а Сет продолжал скакать вокруг нас, пока не запыхался и не заключил Габриэля в крепкие объятия.

— Я так скучал по тебе, Габриэль, — сказал Сет, сдерживая рыдания.

— Мы вообще редко тусуемся, типа вообще никогда, — сказал Габриэль, похлопав его по спине.

— Мы будем, — сказал Сет, отпуская его и одаривая пристальным взглядом. — Каждый день. Утром, днем и ночью.

— О…кей. — Сказал Габриэль с усмешкой, затем Сет снова бросился на Ориона, но на этот раз он метнулся в сторону, прочь от второго объятия

— Как вы выбрались? — спросил Макс, и Габриэль начал отвечать, но все остальное в мире перестало существовать для меня, когда с пола под нами донесся звук воющего гомона.

Не раздумывая, я бросилась на лестничную площадку, преодолевая ступеньки по две за раз. Это было невозможно. Не может быть, не может быть, черт возьми, чтобы это было реальностью. Но я знала этот голос, знала его по каждому отчаянному сну, в котором я видела эту девушку каждую ночь, скучая по ней всем сердцем.

Я бежала, как будто адские гончие были у меня на хвосте, свернула в первый коридор от лестницы и обнаружила там Джеральдину во всей ее бронированной красе, крутящую своей булавой, как сумасшедшая. Мальчик со значком М.А.Н.Д., приколотым к его рубашке, бежал от нее с криком в горле.

Он, пошатываясь, пронесся мимо меня и полетел вниз по лестнице, прежде чем я успела подумать, чтобы остановить его, потому что мой разум не мог отвлечься ни на что, кроме этой неправдоподобной реальности прямо передо мной.

— Вернись, негодяй! — кричала она, поворачиваясь в мою сторону, и я застыла на месте.

— Джеральдина? — прохрипела я, качая головой. Потому что, конечно же, звезды разыгрывали меня. Я убила ее, чувствовала, как ее доспехи трещат под когтями Теневого Зверя, видела ее окровавленной и разбитой на земле, такой бледной, что жизнь в ней просто не могла продолжаться. И все же она была здесь, величественная в гуще сражения.

Из нее вырвался звук, который был чем-то средним между бульканьем раковины и детенышем дельфина, затем она упала на колени, отбросила свой меч в сторону и поползла ко мне, всхлипывая и захлебываясь словами.

— Мои глаза обманывают меня! Этого не может быть, ведь я загадывала желание на убывающую луну и все фазы до и после нее, чтобы моя мечта осуществилась. Моя голова должно быть раскололась, как камешек под прессом, и этого действительно не может быть! — она добралась до меня, схватила мой сапог и, вскрикнув, перекатилась на спину и уставилась на меня широко раскрытыми от удивления глазами. — Нет! Звезды обманывают мои глаза! Моя дорогая леди Дарси лежит в цепях во Дворце Душ, в плену у кретинки теней и ее стремного Драгуна! Нет… нет!

Я наклонилась, схватила ее за руки и подняла на ноги, пока она смотрела на меня со слезами, бегущими по щекам. Я поняла, что у меня самой текут слезы, и сердце заколотилось в груди. — Это я. Я сбежала, и мое проклятие снято. Я очень, очень скучала по тебе.

Джеральдина протянула две дрожащие руки к моему лицу, ощупывая мои черты, а затем откинула голову назад со всемогущим воплем. — Звезды, планеты, Солнце и Луна! Моя мольба была услышана, моя леди с синими волосами и пламенным сердцем вернулась! — она рассыпалась в рыданиях, и я притянула ее в самые крепкие объятия, которые у меня были, прижавшись лицом к ее плечу. Она рыдала, сильно икая между всхлипами.

— Этого-ик-не-ик-может-ик-быть-ик! — она вздрогнула в моих руках, и я тоже заплакала, рана от ее потери наконец-то затянулась.

— Я думал, что убила тебя, — в ужасе сказала я, когда нам удалось разойтись настолько, чтобы снова посмотреть друг на друга. — Я думала, что Теневой Зверь…

— Нет, — пролепетала она. — Это не так. Я взошла, как одуванчик в карьере гибели, но не стоит беспокоиться о столь давнем деянии. Нет вины на твоем челе, моя королева, — пошатываясь, она опустилась на колени, склонив ко мне голову, и я схватила ее за плечи, поднимая ее на ноги.

— Не делай этого, — умоляла я, прижимаясь к ее щеке и моргая сквозь слезы. — Я так рада, что с тобой все в порядке. И мне очень жаль, что я так поступила.

Мое сердце болело от груза вины за ее смерть, но он облегчился, когда я нашла ее живой. Просто это казалось нереальным.

— Не заворачивай свой язык на подобных словах, дорогая Дарси, — сказала она, тяжело вздохнув. — Я не виню тебя за капризы этого зверя так же,