Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества - Сия Ник

кивнул. Очень коротко, как кивают мужчины, а не дети.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда — иди. У тебя император ждёт.

Вера встала. Поклонилась — не глубоко, головой, как кланялась бы коллеге. Кай’ри в ответ наклонил голову — той же глубины. Это было серьёзно и красиво, и Вера, спускаясь по узкой деревянной лестнице, поймала себя на том, что улыбается.

Внизу её ждали Айри и Тара. Тара перебирала в это время мелкие сухие листья на столе.

— Что ж, дочь моря, — сказала старуха. — Видела его?

— Видела.

— Ну?

— Я не знаю пока, в чём дело. Но я хочу попробовать.

Тара кивнула. Положила тонкий нож, который держала в руке. Посмотрела на Веру снизу вверх — она была на голову ниже.

— Дочь моря, — сказала она тихо. — Это мой ребёнок. Помоги ему. Просто, чтобы ты знала.

— Я постараюсь, — сказала Вера.

Тара кивнула. Отступила к столу. Сделалась снова обычной старухой-травницей.

Они с Айри вышли. На улице яркое солнце ударило в глаза, и Вера на минуту зажмурилась.

— Айри, — сказала она, садясь в паланкин. — Это нормально, что я сейчас немного потрясена?

— Очень нормально, госпожа, — сказала Айри серьёзно. — Я была потрясена, когда впервые увидела Кай’ри. Я думала, что больше так не буду — но каждый раз, когда его вижу, удивляюсь заново.

— Он странный.

— Он не странный. Он один. Это другое.

Вера на это не ответила. Откинулась на подушку. Паланкин качнулся и пошёл — обратно во дворец, к долгому дню, который ещё не закончился.

Глава 10. Разговор о важном

К Аэдрису она пришла в шесть вечера.

В этот раз не Айри, а гвардеец проводил её — у нижней лестницы башни ей кивнули, проверили перламутровый диск на цепочке, открыли дверь. Башня в этот час была залита косым закатным светом — он шёл из узких окон по всей высоте лестницы и ложился ровными жёлтыми полосами на каменный пол. Вера поднялась по витой лестнице на верхний этаж — без сопровождения, одна, с маленькой сумкой через плечо.

У дверей покоев — двое стражников в тёмно-синем. Кивнули. Один из них постучал, негромко, в дверь.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Вера вошла.

Личные покои Аэдриса выглядели так же, как в первый раз, когда она их видела, — большая круглая комната, выходящая окнами на три стороны, низкое широкое ложе, стол, кресло, подставка с книгами, полка с камнями. Только сейчас было пусто. Никаких Аммаров, никаких советников. Только Аэдрис.

Он сидел у окна, в том же кресле, что и в первый день. На столике рядом с ним — чашка с тем самым горячим, которое он пил в её первый визит. Книга, раскрытая страницей вниз. Маленькая лампа — масляная, на изящной подставке. И всё.

Когда она вошла, он повернул голову. Поставил чашку. Поднялся.

И тут Вера впервые за все эти дни увидела разницу.

Он встал легче. Без той заметной паузы перед движением, которая была в первый день, когда он не вставал с тронного кресла навстречу ей. Спина прямее. Лицо — она это заметила немедленно — другое. Меньше восковой бледности. Не порозовевшее, нет, ещё далеко до здорового цвета, — но уже не серое. Под глазами тени стали тоньше. Желтизна на висках почти сошла. И — это было видно сразу, без всякого микроскопа — его дыхание тоже стало другим. Не такое поверхностное, как раньше. Дольше пауза между вдохами. Шире вдох.

Серная ванна и отвар работали. Один день, одна ванна, одна чашка отвара — и уже видно. Это было слишком быстро для нормального человека, у которого хроническая инфекция год. Для дракона, видимо, у которого метаболизм другой, — нормально.

«Так, — подумала Вера. — Так. Хорошо. Это очень хорошо.»

— Вера, — сказал он. — Заходи.

— Здравствуйте, Ваше Величество.

— Аэдрис.

— Здравствуй, Аэдрис.

Он указал на низкий стул напротив кресла. Тот самый, на котором она сидела в первый раз. Вера села. Поставила сумку у ног.

Минуту они оба молчали.

— Вера, — сказал Аэдрис.

— Да.

— Сначала — расскажи мне, что произошло вчера ночью.

Голос у него был спокойный. Но это был не тот спокойный, какой бывает у праздного человека. Это был спокойный, какой бывает у человека, который пятнадцать часов держал себя в руках и сейчас наконец оказался лицом к лицу с тем, что хотел разобрать с утра.

— Иссара рассказала?

— Иссара рассказала. На рассвете. До того как пришла ко мне про другое. Я хотел увидеть её сразу же — и побежал бы во дворик, где это произошло, — но Айри меня не пустила. Сказала: вам нельзя, у вас лечение, вы только что встали после ванны, и ваше появление в коридорах сейчас вызовет панику. Потом я хотел увидеть тебя — но мне сказали, что ты будешь только вечером, после осмотра. Я ждал. Сейчас — расскажи.

Вера на это не сразу нашлась, что сказать. Она ожидала всего — что он будет холоден, что он будет занят государственными делами, что он скажет «я в курсе» и пойдёт дальше. А он сидел напротив с тем самым лицом, какое бывает у человека, который ждал её весь день, чтобы убедиться, что она жива.

Она рассказала. Коротко, без приукрашивания: коридор, тишина, мужчина в маске, побег, сад, Налани. На «Налани» он чуть-чуть наклонил голову.

— Налани, — повторил он. — Капитан «Морской Ведьмы».

— Ты её знаешь?

— Знаю. Слышал. Она много лет работает с Иссарой по разным делам. Я её ни разу не видел в лицо, но имя слышал десятки раз. — Он помолчал. — То, что Иссара её послала, или что Налани сама пришла, — это в любом случае хорошо. Она не подведёт.

— Иссара не посылала. Налани была одна из нанятых убийц. Передумала на месте.

Аэдрис посмотрел на неё долго.

— Тогда тем более хорошо, — сказал он. — Если она передумала — это уже союзник. Из тех, кто передумывают, не вышло ни одного предателя за всю мою память.

— Аэдрис.

— Да.

— Заказчик.

— Знаю. Иссара показала брошь и порошок. Это Дом Чёрного Течения. Это Веран.

— И что мы делаем?

Он долго не отвечал. Смотрел в окно.

— Сейчас — ничего, — сказал он наконец. —