Проклятие лилий - Валентеева Ольга

— Они… живы? — Я опустила голову. Если бы не приказ Осмонда, то отправилась бы в камеру с гордо поднятой головой. Правда, вряд ли кого-то порадовало бы то, что под личиной парня скрывалась девушка.

— Живы, — кивнул Илверт. — Умерших нет. Если ваш король решится на переговоры, я отправлю их обратно в Изельгард. Среди моих людей есть те, кто тоже попал в плен, и я хотел бы их вернуть.

— Это великодушно с вашей стороны.

— Не думаю. Это война и политика, не более того. Мне не нужны ваши товарищи. Только мои солдаты.

Я не понимала его. Не понимала человека, который сидел передо мной, и от этого было не по себе. Он так спокойно говорил о чужих жизнях, как будто они ничего не значат. Всего лишь пешки на шахматной доске. А может, так и есть? Разве я не такая же пешка? Хотя, учитывая ранг шпионки, могу рассчитывать на титул выше?

Невольно улыбнулась.

— Я чем-то рассмешил вас, лерина? — спросил Илверт.

— Нет, ваше величество. Всего лишь вспомнила о доме, — ответила я поспешно и отвернулась. — Спасибо за завтрак.

Король поднялся, я следом за ним, но в эту минуту в комнату торопливо вошел незнакомый мужчина.

— Ваше величество, — поклонился он, — у стен Самарина послы Осмонда. Они передали вам послание.

И протянул запечатанный конверт. Илверт удивленно взглянул на письмо, забыв о моем присутствии, распечатал его и прочитал. Никогда раньше я не видела, чтобы с лица человека мигом сходили все краски. Только сейчас рядом со мной был живой юноша — и вдруг остался призрак. Он перечитал письмо еще раз: его глаза снова заскользили по строчкам, а затем тихо сказал:

— Пошли все вон.

— Что передать послам, ваше величество? — спросил утренний гость.

— Подождите, лер Янтель, я напишу ответ.

И сбежал, а мы остались.

— Лерина, — поклонился мне Янтель, — позвать кого-то, чтобы вас проводили в комнаты?

— Не стоит, я сама найду дорогу, — поспешно ответила и пошла прочь.

Что за письмо получил Илверт? Какие условия ставил перед ним Осмонд? Почему-то стало страшно.

Илверт

Я ворвался в кабинет, как будто за мной гнались, упал в кресло и в третий раз перечитал проклятое письмо.

«Возлюбленный мой племянник, — писал Осмонд, будто издеваясь, — мне доложили о ваших успехах в осаде Самарина. Признаюсь, восхищен вашей доблестью, магией и глупостью. Неужели вы верите, что в силах удерживать город? Неужели не понимаете, что лишь отправляете людей на гибель? Впрочем, молодости свойственны заблуждения. Не буду разубеждать вас, хочу лишь сказать, что, увлекаясь иллюзиями юности, надо помнить о тех, кого оставили за спиной. Например, о вашем приемном отце Нике Вейсе. Вот уже пару месяцев, как он пользуется моим гостеприимством. Я предлагаю вам, дорогой племянник, оставить Самарин и сложить оружие. Если же вы откажетесь, в следующий раз я пришлю вам не магическое послание, а голову вашего приемного отца. Передайте свой ответ с моими посыльными. Остаюсь искренне ваш, его величество Осмонд, король Изельгарда и Литонии».

Я скомкал лист, швырнул под стол и обхватил голову руками. Ник, как же так? Как ты мог попасться этому старому барану? Ты же всегда был так осторожен! Или Осмонд блефует? Но почему-то я был уверен — нет. Король не врет, и жизнь Ника висит на волоске. Что же делать? Что же мне делать?

Я придвинул к себе лист бумаги.

«Принимаю ваши условия», — написал на нем — и разорвал в клочья. Обрывки усыпали пол. Не могу! Столько людей мне доверилось. Десятки успели заплатить жизнями, чтобы я взял Самарин. Что будет с ними после моей капитуляции? Что будет с Янтелем, Борсом, другими лерами, которые рискнули пойти против Изельгарда? Сейчас я завидовал Айку Эйшу. Едва тот почуял опасность для дочери, как умчался из Самарина, не думая ни о чем. Я тоже хотел умчаться к Нику, больше всего на свете, но не мог.

Придвинул к себе другой лист.

«Дорогой дядюшка, — написал на нем, — спасибо за столь щедрое предложение, но я вынужден отказаться. Столица Литонии уже моя, и скоро все территории, которые ты присвоил, вернутся ко мне. А вздумаешь тронуть хоть волос на голове Ника, и, клянусь, я возьму Истор. Остаюсь искренне твой, Илверт Второй Литонский».

Подпись, гербовая печать.

— Янтель! — крикнул я.

Мой поверенный появился как из-под земли.

— Да, ваше величество, — поклонился он почтительно.

— Передай этот конверт изельгардцам. Для Осмонда.

Янтель унес письмо. Я дернулся, чтобы остановить его, но заставил себя сесть на место. Нельзя. Мне нельзя быть слабым. Нельзя отступать. Мог ли я знать, сколь высокой окажется плата за трон? Видят стихии, я готов был платить своими силами, кровью, жизнью — но не семьей. Если Ник у Осмонда, что с мамой? Айк говорил, она у Эрвинга Аттеуса.

Я придвинул к себе другой лист и написал:

«Здравствуй, матушка. Прости, что от меня так долго не было вестей. Я до сих пор не знаю, о чем писать. Хочу только удостовериться, что вы благополучны и что с тобой и сестрами все в порядке. Я взял Самарин. Думаю, ты удивишься, но помог мне в этом Айк Эйш. Естественно, Осмонду это не понравилось, и он угрожает убить Ника, если я не сдамся и не верну ему город. Я отказал ему, мама. И теперь не знаю, что делать. Я уже ничего не знаю. Прошу только не сердиться на меня. Я очень вас люблю. Ил».

Достал из шкафа магический конверт, запечатал письмо, сосредоточился на образе матери и произнес заклинание. Конверт тут же подернулся дымкой и исчез, а я остался разбитым, изломанным изнутри. Так и сидел, откинувшись на спинку кресла, изучал трещины на потолке, а внутри была пустота, будто кто-то выпил из меня все силы.

— А по родному отцу так не скорбел. — Призрак Илверта Первого присел на край кресла напротив. — Не стыдно?

— Я не знал тебя, — ответил ему. — Ты умер, когда мне едва был месяц от роду.

— Не умер, меня убили! — зло выкрикнул тот. — Твоя мать, которой ты пишешь такие нежные письма. Мать, которая ненавидит тебя.

— Это неправда. Матушка любит меня. Да, мы не ладим, но лишь потому, что у нас слишком разные характеры.

— Вздор!

— Нет, отец, это правда. Мама никогда не желала мне зла.

— Она и есть воплощенное зло. Мерзавка!

— Еще одно слово, и тебе не поздоровится.

— Да ты и сам ничтожество, — зашипел призрак. — Потакаешь ей во всем. Как еще рискнул уйти из дома? Я думал, так и будешь держаться за ее юбку и прятаться за спиной Лиса. Трус! Несчастный трус, который боится каждой тени, вот ты кто.

Я взмахнул рукой, и тот замолчал, лишившись возможности говорить, только продолжал размахивать руками. Понятно, не угомонится. Призрак кружил по комнате, стучал в окна, в двери.

— Хватит! — воскликнул я, снимая с него немоту. — Исчезни! Исчезни, слышишь? Или и смерть тобой брезгует? Это ты ничтожество! Это из-за тебя Литония оказалась во власти Изельгарда. Ты проиграл, ты!

— Ублюдок!

Я махнул рукой, и призрак рассыпался черными искрами. Я не сомневался, что Илверт Первый вернется, но сейчас больше не было сил слушать весь тот бред, который он нес. Хотелось выть и рвать на себе волосы, но я только сидел и таращился в пустоту, чувствуя, как внутри меня что-то умирает. То, что позволяло быть сильнее, держаться. Я все равно выдержу, но как же тяжело!

А потом на стол лег магический конверт. Я поспешно распечатал его, даже не задумываясь, как магия преодолела стены Самарина — тот же Осмонд передавал письмо через послов. Может, дело в крови? Или в том, что мама — королева Литонии, а эта магия не атакующего типа? Как бы там ни было, я достал лист, на котором мелким убористым почерком было написано:

«Не смей отступать. Я еду в Истор».