Проклятие лилий - Валентеева Ольга

ГЛАВА 19

Тиана

Я не находила себе места из-за письма, которое передали Илверту. Он был таким бледным! Не то чтобы мне было дело до самочувствия врага, но ведь родители Ила — друзья моих родителей. И дядя Ник — очень близкий для меня человек. Кто знает, какие вести получил Илверт? Я промаялась до полудня, а потом не выдержала и пошла обратно в комнаты короля.

— Его величество не принимает, — заявила Рина. Меня начала раздражать эта заносчивая, высокомерная девица, но я сдержала гнев.

— Принимаешь решения за короля? — Я улыбнулась, а Рину перекосило. — А я думала, ты здесь прислуга. Может, спросим у его величества лично, отдавал ли он приказ не пускать меня к нему?

— Да катись!

Девушка отступила в сторону, а я прошла в дверь. В гостиной было пусто. А где же Илверт? Прошла дальше, до следующей двери. Постучала и приоткрыла ее. Это оказался кабинет, и король находился здесь. Он сидел за столом, откинув голову на спинку кресла, и смотрел в потолок, даже меня не заметив и не услышав стука. Я тихонько вошла и прикрыла дверь за собой.

— Ваше величество? — позвала осторожно.

— Лерина Эйш? — Он чуть приподнял голову. — Вас-то каким ветром сюда занесло?

Такой же бледный, как утром, будто неживой. Плохи дела.

— Утром мне показалось, что вы слишком расстроены.

— Решили меня пожалеть?

И Илверт улыбнулся — жутко, страшно. Так, что захотелось сжаться в комок и превратиться в пылинку, но я расправила плечи. Мой брат тоже маг, и подобные приемы на меня давно не действуют. Да и сама я силой не обделена.

— А вы нуждаетесь в жалости? — спросила, присаживаясь напротив, а Ил будто кого-то проводил взглядом. Стало не по себе.

— Нет.

— Я так и знала. Может, расскажете, что за беда у вас приключилась?

— Это дело политическое.

— Уверены?

Илверт все-таки посмотрел мне в глаза.

— А вы настырная девушка, лерина Эйш, — сказал он. — И, похоже, бесстрашная. Любая другая на вашем месте бежала бы, теряя туфли.

— Я не могу бежать. Я тут пленница, и у вас мои друзья.

Илверт рассмеялся и махнул рукой. Вдруг стало холодно, и я явственно ощутила прикосновение чужих рук. Обернулась и вскрикнула. Лайза! Моя добрая тетушка Лайза, которая была рядом с рождения. Ее не стало два года назад, и наш замок будто опустел, а дядька Шиан до сих пор грустит.

— А у вас не так много личных призраков, лерина. — Кажется, мне удалось удивить короля — не количеством призраков, а тем, что не бегу. Рядом с Лайзой вырисовался еще один силуэт. Этого мужчину я не знала. Ему было около тридцати с небольшим. Светловолосый, ясноглазый, но какой-то измученный.

— О, знакомые лица. — Король кивнул ему, и призрак склонил голову в ответ. — Ваш отец, полагаю?

— Не знаю, — прошептала я, впитывая каждую черту того, кого видела перед собой.

— Как это?

— Я никогда не видела своего настоящего отца.

Призрак горестно вздохнул и потянулся ко мне, а я все-таки вскочила с кресла.

— Больше никто не пришел, — прозвучал потусторонний голос Илверта. — Разве что ваша бабка, но она уже давно лишь тень, вы ее не увидите. Можно считать вас счастливой, лерина. Вы почти никогда никого не теряли.

— Прогоните их, — попросила я, отводя взгляд от родного лица Лайзы. Илверт произнес заклинание, и мы остались вдвоем. — У вас кто-то умер, ваше величество?

— Нет, но вот-вот… — ответил он, отворачиваясь.

— Что-то с дядей Ником и тетей Брандой?

Илверт резко обернулся и уставился на меня. Втереться в доверие? Кажется, я только что это сделала. Мне надо было знать! Обязательно!

— Король Изельгарда угрожает убить Ника, если я не оставлю Самарин, — глухо ответил Илверт. — А я не оставлю Самарин. И ничего не могу сделать.

Внутри все оборвалось. Как? Как так? Говорят, что на войне все средства хороши, но я не понимала, насколько же точна эта фраза.

— Как дядя Ник оказался у Осмонда?

— Кто ты такая?

Мы задали вопрос одновременно, и теперь каждый ждал ответа, но я заговорила первой:

— Я — дочь Эрвинга Аттеуса, Тиана.

— Тогда почему ты Эйш? И этот призрак… — Король таращился на меня.

— Долгая история.

— А куда мне спешить?

Мне не хотелось говорить на эту тему. А еще было больно от одной мысли, что дядя Ник может погибнуть. Но Илверту сейчас нужно говорить хоть о чем-нибудь, наверное. Так почему не обо мне?

— В день начала войны ко мне пришла женщина и сказала, что она — моя мать…

Слова давались легко, а вот на самом деле было очень и очень сложно. Я будто смотрела на те события со стороны. Рассказывала, как сбежала из дома и вступила в полк. Как решила сама взглянуть на страну, где когда-то родилась, а очутилась в плену. Илверт слушал, не перебивая, а когда я замолчала, сказал с усмешкой:

— Похоже, у нас много общего, Тиана Аттеус-Эйш.

— Похоже на то, — кивнула я. — А почему ты… вы…

— Можно «ты», мы не на приеме.

— А почему ты решил отвоевать Литонию?

— Ответ очевиден. — Илверт пожал плечами. — Это моя страна. Сама видишь, она в руинах, люди не смеют и головы поднять. Матушка говорит, это потому, что они привыкли к рабству и теперь воспринимают власть Изельгарда и Верании как нечто само собой разумеющееся. Я хочу восстановить Литонию в ее границах.

— Зачем?

Илверт молчал. Знал ли он сам ответ на мой вопрос?

— Хочу доказать себе, что я чего-то стою, — наконец сказал он.

— С помощью войны?

— А в твоем случае разве не так?

Так. Наверное, ссора с родителями стала лишь предлогом. Не будь ее, я нашла бы другой и все равно сбежала. Но пример Илверта наглядно показывал, к чему может привести безрассудство. Из-за него теперь страна охвачена огнем, и его приемный отец может погибнуть. А я даже не знаю, как там мои близкие.

— Дядя Ник выберется, — сказала Илверту уверенно. — Папа всегда говорил, что нет такой ситуации, с которой он не справится.

Король грустно улыбнулся, а я накрыла его руку, лежавшую на столе, своей ладонью. Да, мы были слишком похожи. Натворили дел, а как быть дальше, не знали ни я, ни он.

— Ты скоро снова выступишь в поход? — спросила Илверта.

— Да, — ответил он. — Как только наведу порядок в Самарине, пойду дальше на север. Хочу выйти на границу Литонии, Верании и Изельгарда.

— Против Верании тоже собираешься воевать?

Илверт кивнул. Понятно, он не остановится, пока территория Литонии не будет полностью под его властью.

— Можно спросить тебя кое о чем? — вдруг сказал он.

— Можно.

— Это, случайно, не твое?

И отстегнул что-то блестящее из-под воротника рубашки. Я протянула руку и уставилась на золотую лилию. Точно такие были у меня когда-то на заколках, и я подарила одну мальчику… Неверяще уставилась на Илверта.

— Это был ты! — Я сжала лилию, превратившуюся в булавку.

— Я, — грустно улыбнулся он. — Давно не виделись, Тиана.

— С ума сойти! А я почти забыла. Точнее, совсем забыла, куда ее подевала. Помнила только, что отдала. Держи.

Вернула лилию в его ладонь, и Илверт приколол ее обратно. Кажется, мой мир снова рухнул и перевернулся, потому что я поняла главное: никогда не смогу выполнить приказ Осмонда. Не смогу подло шпионить, пусть даже за врагом. Я — боец, а не шпион. На поле боя я буду смотреть Илверту в глаза, но никак иначе.

— Позволь мне увидеть друзей, — попросила я, не сильно надеясь на согласие.

— Хорошо, идем, — ответил Ил.

Я не ожидала, что он согласится, и слишком поздно задумалась о том, как выгляжу. Похоже, сейчас у меня станет гораздо меньше друзей, но я хотя бы смогу убедиться, что они живы. После разговора с Илвертом внутри остались смешанные чувства, и я была рада возможности хоть ненадолго забыть о них. А ступеньки вели все дальше и дальше вниз. Стража у дверей подземной тюрьмы поклонилась своему королю.

— Сколько здесь содержится человек? — спросила я.