Крайние меры - Хелен Харпер

испытывать такого же чувства ответственности. Интересно, понимает ли это Монсеррат. Он должен понимать, иначе он бы никогда не поверил, что предатели существуют. Я не понимаю, почему он не сказал мне об этом.

— Кто новая Глава? — я стараюсь говорить тихо и ровно.

Она открывает рот, но всё, что она говорит, заглушается рёвом приближающегося поезда.

— Что, прости?

Откуда ни возьмись, за моей спиной возникает какое-то движение и устремляется к ней. Я бросаюсь вперёд, но уже слишком поздно. Её тело оказывается прямо на пути поезда. Это происходит так быстро, что я могу лишь в ужасе смотреть, как её кровь разбрызгивается по платформе и брызжет мне в лицо, пока её тащит по рельсам. Я смутно слышу крики других людей в поезде и на платформе.

Я поднимаю взгляд, и вампир улыбается мне. Он блондин, так что, очевидно, не он убийца Тэма. Не то чтобы это помогло Люси — или кем там она была. Он бросается на меня, и я инстинктивно поднимаю руки, чтобы защититься. Позади меня раздаётся несколько криков. Вампир отстраняется и одаривает меня ещё одной ухмылкой, от которой у меня мурашки бегут по коже.

— В другой раз, — шипит он, прежде чем запрыгнуть на крышу остановившегося поезда и исчезнуть с другой стороны.

Я даже не успевают опустить руки, как кто-то сзади уже схватил меня за запястья и заломил их за спину. Одним быстрым, отработанным движением мои руки оказываются связаны пластиковой стяжкой.

Мой поимщик наклоняется ко мне.

— Вы арестованы за убийство.

Вот блин.

Глава 12. Камера

Меня бесцеремонно уводят, а невероятно молодо выглядящий полицейский зачитывает мне мои права. Я уже собираюсь заявить о своей невиновности, но вовремя соображаю, что не стоит открывать свой рот, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего. Когда мы проходим мимо глазеющих на нас пассажиров и мимо поезда с ужасными останками Люси, прицепленными к его передней части, я пытаюсь отвести взгляд, но не могу удержаться. Лучше бы я не смотрела.

Десять минут спустя меня вталкивают в маленькую комнату бежевого цвета, оборудованную камерой видеонаблюдения, чем-то вроде двустороннего зеркала, вмонтированного в стену, а также небольшим столом и стульями. Дверь захлопывается, и я остаюсь одна. Я пинаю ближайший стул и громко ругаюсь. В зеркале я вижу, как мои щёки заливает румянец. Мои тёмные непослушные волосы в беспорядке. Я похожа на сумасшедшую. Такая сумасшедшая женщина вполне способна столкнуть кого-нибудь под поезд. Я стискиваю зубы, ногой возвращаю стул в исходное положение и сажусь. Я ничего не добьюсь, если потеряю самообладание.

Вскоре ко мне присоединяются двое полицейских в штатском. У первого из них морщинистое лицо, отражающее множество несправедливостей в мире. Он осторожно смотрит на меня, когда входит. Его напарница, женщина помоложе, улыбается. «Дамы и господа, я представляю вашему вниманию все клише полицейской работы, какие только есть на свете, — думаю я сардонически, — от хорошего и плохого копа до противостояния старого напарника и копа-новичка». Я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Они садятся напротив меня.

— Привет, Бо, — говорит женщина. — Я сержант Николлс, а это инспектор Фоксворти. Вы знаете, почему вы здесь?

Я решительно держу рот на замке.

Фоксворти открывает папку из плотной бумаги и выкладывает передо мной серию фотографий. На снимке изображен фасад лачуги на Уилтшор-авеню, а затем несколько фотографий интерьера. Далее следуют цветные изображения комнаты, в которой О'Ши чуть не откинулся: забрызганные кровью стены, наполовину сломанный стул, следы ног.

— Где вы закопали его тело?

Я удивлена и немного встревожена тем, что они считают О'Ши мёртвым.

— Бо, — воркует Николлс, — мы знаем, что Девлина О'Ши больше нет с нами.

— И мы знаем, что это вы его убили, — перебивает Фоксворти. Николлс бросает на него раздражённый взгляд; очевидно, что эти двое превратили свою рутину в совершенную форму искусства.

— Чего мы не знаем, — продолжает она, — так это где его тело и почему вы это сделали. Он был подонком, Бо, мы это знаем, — она загибает пальцы. — Занимался чёрной магией, воровал, обирал невинных людей. Он был подонком. Давайте посмотрим правде в глаза, планете будет лучше без него.

Всё, о чем я могу думать — это то, как сильно я надеюсь, что он всё ещё жив. Если Монсеррат убил его и избавился от его тела, то я действительно по уши в дерьме.

Фоксворти наклоняется ко мне.

— Так вот почему вы его убили, мисс Блэкмен? — он растягивает слово «мисс» до тех пор, пока оно не начинает звучать как оскорбление.

— Мы бы не стали вас винить, если бы вы это сделали, — добавляет Николлс, пытаясь воззвать к моей лучшей натуре. — Его семья захочет знать, где он. Они всё равно захотят устроить ему достойные похороны. Большинство из них — люди, Бо. Даже если он был ублюдком, они всё равно заботятся о нём.

Мне интересен ход её расспросов. Она намекает, что его родственникам-деймонам на него наплевать? Или она предполагает, что я убила его, потому что он был деймоном, а я сука-расистка?

Фоксворти резко меняет тактику.

— Кто была та женщина, которую вы толкнули на пути?

Я пристально смотрю на него. Должно быть, у вампира было больше дюжины свидетелей, не говоря уже о записи с камер наблюдения.

— Вы выглядите удивлённой, мисс Блэкмен.

Я забываю о данном самой себе обещании молчать.

— Это был долбаный вампир!

В ответ получаю презрительный взгляд.

— Зачем кровохлёбу убивать кого-то, бросая его под поезд? Это было бы пустой тратой хорошей крови, вам не кажется? — он складывает руки на груди. — Кроме того, мы не можем преследовать вампиров по закону. Но мы можем привлечь к ответственности вас.

Им потребовалось бы меньше двух минут, чтобы найти доказательства того, что я не имею отношения к убийству Люси. Они, очевидно, знают об этом, но им всё равно. Или они используют факт её смерти, чтобы выманить у меня информацию об О'Ши. Я прикусываю губу. Есть более чем достаточно улик, доказывающих, что я не убивала ни Люси, ни О'Ши. Интересно, волнует ли это их.

— Вам нечего сказать?

— Ну же, Бо, — настаивает Николлс, — просто расскажите нам, что происходит.

Я могла бы позвонить своему дедушке и попросить его прислать кого-нибудь, но у меня есть идея получше.

— Мне нужен адвокат, — объявляю я.

Что-то мелькает в выражении лица Николлс, хотя Фоксворти остается невозмутимым.

— Мы можем назначить кого-нибудь для вас, — говорит он.

Я качаю головой.

— Нет. У меня есть адвокат.

— Кто?

— Д'Арно, — спокойно отвечаю я. — Гарри Д'Арно.

***

Мне остаётся только сидеть и ждать, пока