Душа моя, гори! - Виктория Яровая

придумала отправить к Ситаху Гволи. Он молодой и горячий, а девчушка и правда весьма настырная. Парень точно познает с ней счастье взаимной любви.

Последняя мысль расстроила. А я? Буду ли я когда-нибудь счастлив в любви? Найду ли свою душевную половину? Наверное. Но не сейчас. Пока что меня ждет даами с самой неподходящей женщиной, какую только возможно придумать. И моим счастьем будет отделаться от нее поскорее. Следует восстановиться и постараться в пылу семейного счастья не прибить свою ненаглядную. Где кстати она? Что-то притихла.

С большим усилием я приподнялся и отполз к стене кармыка, стараясь не сорвать повязку на ноге. Оперся и осмотрел помещение. Ольга, замерев, сидела за столиком спиной ко мне. Ее руки безжизненно лежали на бедрах ладонями вверх. Уснула что ли?

– Оля, – тихо позвал я.

– Ложись, отдыхай. Я приберу и тоже лягу, – ответила она.

Не поворачиваясь, она начала перебирать склянки на столике. Ее движения были медленными и неуклюжими. Что у нее с руками? Неужели поранилась?

Одна из баночек упала и покатилась по полу.

– Черт! – тихонько выругалась Ольга и, обернувшись, обреченно посмотрела на склянку.

В свете огня лицо девушки выглядело уставшим. Бледное, под глазами залегли тени, губы красные и потрескавшиеся, словно она их беспощадно кусала.

– Подойди ко мне, – попросил я.

– Грэг, отдыхай… – все тем же спокойным тоном начала она, но я перебил.

– Я сказал, подойди! – с напором повторил я и кинул на нее суровый взгляд.

Не забыв недовольно поджать губы, Ольга медленно приблизилась.

– Что? – пробурчала она.

– Сядь и покажи руки.

Некоторое время она сомневалась, потом присела рядом на колени и протянула руки ладонями вниз. Я аккуратно взял одну кисть и медленно перевернул. В глаза бросилась нездоровая краснота, повсюду виднелись волдыри. Кончики пальцев выглядели так, словно ее пытали, прижигая их раскаленным железом.

В груди шевельнулось жгучее чувство: жалость и вина смешались с необъяснимым раздражением. Почему Оля не сказала? Сколько она терпела жуткую боль? Задать бы этой упрямице хорошую трепку. Только чего уж теперь… Дело сделано.

– Там есть что от ожогов? – спросил я как можно спокойнее и кивнул на столик с лекарствами.

– Обезболивающая мазь. До утра хватит, потом спрошу у Наи.

Она говорила бесстрастно, будто на руках крошечная царапина, а не раны, которые выглядят так, словно с нее снимали кожу. Больно, но терпит молча. Ни единой жалобы. Моя даами, как стальной меч.

– Сиди, я схожу за мазью, – сказал я, делая попытку встать.

– Я сама. Не хочу, чтобы ты по пути умер и все мои усилия прошли даром, – отчеканила она.

Пока я пытался подняться, она уже подскочила и направилась к столу. Вскоре вернулась, аккуратно держа запястьями небольшой полупустой горшочек.

– Смотри, как неплохо мы с тобой устроились. Ты хромоножка, а я безручка, вместе-то мы полноценный человек, – произнесла она с легкой улыбкой, присаживаясь рядом.

Дайх побери эту женщину! Она еще и шутить умудряется. Но предательская улыбка уже выползла на мое лицо. А ведь она в чем-то права. У нас и душа с ней одна на двоих. Мелькнувшая мысль напомнила мне, что даами я заключил не по своей воле. Едва зародившаяся к Ольге симпатия исчезла, оставляя лишь желание помочь.

Как мог аккуратно обработал ее ладони мазью. Но, видимо, был недостаточно нежен: одинокая слезинка все же прорвалась на бледные щеки. Не удержавшись, я смахнул ее большим пальцем. Движение получилось слишком интимным, и я быстро убрал руку. Палец все еще ощущал нежность ее кожи.

– Я не плачу. Это просто соринка, – смешно нахмурившись, сердито сказала Ольга и отвернула лицо.

– И не подумал бы заподозрить тебя в таком постыдном действии, – подтрунил я над ней.

Она присела рядом со мной, измученно откинув голову на стену. Мы молчали, вымотанные, как после двухдневной битвы. Усталость накатывала сильнее и быстрее, накрывая нас новыми волнами с головой. Да уж, не так я представлял себе первую ночь с даами. Хотя я брачный обряд вообще в ближайшее время не собирался проводить.

Это все она! Скосил глаза на Ольгу и присмотрелся. Какая необычная женщина. А уж что у нее в голове творится и вовсе сплошная загадка. Ничего. Я переживу странности чужачки, главное – она мне поможет. Нужно получше ее охранять. Слишком ценная. Пока я сам еле хожу, пусть за ней присматривает Баиш.

Это была последняя мысль, которую я запомнил. Очнулся я спустя двое суток.

Глава 14

Ольга

Как же больно! Я скривилась и поправила повязки на руках. Ожоги беспощадно ныли и зудели. Операция по удалению черной кляксы с Грэга оказалась не из легких. Она заняла половину суток и выжала из меня все силы. Думала, что пациент умрет прямо под моим ножом.

Были моменты, когда Грэг почти отключался, и я начинала нести любую чушь, пытаясь удержать его сознание на плаву. Пренеприятнейшие часы, которым суждено повториться: в наличии еще два огромных куска гадости. Неужели это действительно проклятья? Как, интересно, Грэг ими обзавелся?

От мыслей отвлек тихий стон, и я поспешила к больному. Бледный, весь в поту, он уже второй день лежал с лихорадкой и не приходил в себя. Только бы не помер…

Неуклюже взяла мокрое полотенце и попыталась обтереть лицо мужчины. Живи, однорукий! Не смей умирать! Тряпка выпала, и я громко чертыхнулась. Как ухаживать за больным, если у самой руки не слушаются?

– Давай сюда, – донесся из-за спины спокойный голос жреца.

С облегчением отодвинулась от матраса и села неподалеку. Арлакан пришел. Без его помощи я бы не справилась. Он взял на себя заботу о Грэге и пригласил Наи, чтобы та помогала мне с лекарствами и руками. И пока дакриш праздновал наш союз, думая, что молодые наслаждаются обществом друг друга, мы с Грэгом проживали не самые приятные минуты нашей жизни.

– Сегодня он выглядит получше, – сказал жрец, усаживаясь у изголовья. – Скоро должен прийти в себя. Ты в порядке?

Мужчина посмотрел теплым взглядом карих глаз, и я тихонько кивнула. У меня всего лишь ожоги. Заживут.

– Сложно с такими руками, – посочувствовал жрец. – Давай я тебе трав заварю. Выпьешь горячего.

Арлакан не стал ждать ответа и вскоре хлопотал у очага. Какой догадливый. Чай – именно то, что нужно сейчас моим расшатанным нервам.

Через десять