Карен Монинг - Рожденные лихорадкой (ЛП)

Моя рука взметнулась к волосам.

— Это краска, — натянуто произнесла я. — Из-за той публикации в меня стреляли Стражи. Они вломились в КиСБ, залив всё красной краской. И я не становлюсь невидимой по собственному усмотрению. Это дело рук Синсар Дабх, не моих.

— Значит, она контролирует тебя, — произнесла Джада ледяным тоном.

— Это не то, что… — взорвалась я.

Мои волосы взметнулись вверх, когда мини-торнадо пронеслось мимо. Я разговаривала с воздухом.

Джада исчезла из вида. Как и Бэрронс.

Я взглянула в сторону Риодана. Но и он тоже исчез.

Раздался пронзительный свист, словно они кричали и рычали с такой скоростью, что мой мозг был не в состоянии обработать эти удаляющиеся по коридору звуки.

Затем наступила тишина.

Мы остались одни в кабинете Джады.

Я посмотрела на Кристиана, который смотрел на Танцора. Танцор смотрел на двери, выглядя при этом обеспокоенно. Мы так и стояли в тишине втроем, пока Кристиан не произнёс:

— Пока этот ублюдок занят, попробую найти тело, — после этого он исчез.

Танцор покачал головой и медленно перевёл на меня взгляд.

— И ты рассчитываешь на то, что мы спасём мир, когда мы в одной комнате и пяти минут пробыть не в состоянии?

— Нам нужно сначала разобраться с некоторыми обстоятельствами, — раздраженно ответила я. — Мы уже в процессе.

— Черным дырам до одного места наши «обстоятельства». И она права насчёт копья. На улицах интересовались, почему никто не убивает тёмных. Почему ты этого не делала?

— Не твоё дело.

Он натянуто улыбнулся, но в глазах его была грусть.

— Знаешь, что в Дэни самое удивительное?

Этот список длинный.

— Она ничего не боялась. А знаешь, перед чем страх бессилен?

Я склонила голову в ожидании.

— Перед смехом, — ответил он.

— К чему ты клонишь? — сухо спросила я. Я была не в настроении для его очередного проницательного вывода. Мы ничего так и не добились сегодня, разве что вывели друг друга из себя. Снова.

— Смех — это сила. Одно из самых мощных орудий, которые нам доступны. Он может сразить дракона и может исцелить. И у Джады этой силы нет. И пока это так, она более уязвима, чем вы это осознаёте. Хватит беспокоится о своих идиотских «обстоятельствах», побеспокойся лучше о ней. Заставь её смеяться, Мак. Заодно и сама вспомнишь, как это делается. Прикольная причёска, кстати.

Сказав это, он тоже ушёл.

И раз уж мы были на первом этаже, я решила выйти через окно. Во-первых, я не знала, как долго будут отсутствовать Бэрронс, Риодан и Джада, но была уверена, что к вечеру копьё будет у меня.

Я столько раз ела темных, что если меня кто-нибудь им проткнёт, то я буду умирать мучительно, как Мэллис. Пока я была невидимой, особо по этому поводу можно было не переживать.

Хотя опять же, благодаря таинственному эликсиру, которым меня напоил Круус, я могу выжить и бесконечно гнить заживо, еле волоча ноги и оставляя за собой при этом след из неудачно окрашенных волос.

О да, Бэрронс однозначно отберёт копьё.

Я бы и сама не отдала ей его, если бы заподозрила хоть на мгновение, что она передаст его ши-видящим. Ведь они не только не знали меня, но и были в курсе, что каким-то непостижимым для них образом, я приютила их древнего врага.

Я давала его ей и никому больше. Это оружие — серьёзная угроза, и я, как и Бэрронс, не доверяла новым ши-видящим, а старые слишком долго жили в страхе, и ими слишком сильно манипулировали. Джаде понадобиться гораздо больше чем пара недель, чтобы их переучить.

Второй причиной, по которой я решила выскользнуть сквозь высокую оконную створку, была чёрная дыра. Я хотела получше её рассмотреть, и мне бы понадобилось целых десять минут, чтобы пройти через всё здание, а затем уже обойдя его снаружи снова вернуться к дальнему концу аббатства.

Я с опаской приблизилась к дыре, помня о том, что говорил Танцор о силе её притяжения. Она была диаметром около четырёх с половиной метров, и зависла где-то в метре над землёй. Прямо под ней стелился ковер из аномально буйной, высокой травы, усеянной огромными красными маками, которые раскачивались на ветру и сверкали от капель дождя. Большинство цветков были размером с мою ладонь. Я глубоко вдохнула, воздух за здоровенной каменной крепостью был наполнен ароматом восхитительно пикантным и, учитывая моё усиленное обоняние, просто одурманивающим. Ночь была жаркой и знойной, как летний полдень в Джорджии, растительность жадно впитывала тепло и влагу, словно подпитанная удобрением из тёмной плоти.

Я осмотрела прилегающую территорию. Возле парящей сферы не было деревьев, сломанных веток или ям в земле — следов того, что они здесь когда-то росли, но были поглощены.

Так отчего аномалия так разрослась? Не поверю, что она была такой здоровой всё это время, и об этом никто не упомянул. Логичнее предположить, что она была маленькой и быстро разрослась.

Но что её подпитывает?

Я плюхнулась на ближайшую скамейку, метрах в шести от зловещей воронки, подтянула ноги, обняла колени руками, оперлась о них подбородком и принялась разглядывать её.

Когда я подошла на подобное расстояние к той, что находится под Честером, меня атаковала мелодия настолько неправильная и отвратительная, что казалось межмолекулярные связи частиц, из которых я состою, разрушатся, и я развалюсь на составляющие, на мельчайшие частицы, которые разбросает по разным концам вселенных.

Но сегодня, объевшись темнятинки, я ничего не слышала. Мои человеческие чувства были усилены, но чувства ши-видящей стали бесполезными. Если я вернусь через несколько дней, когда эффект выветрится, услышу ли я ту же душераздирающую песню, что слышала до этого?

Я прищурилась. Маки дрожали под весом блестящих насекомых, покрытых слоем нектара, которых я не заметила сначала в тусклом свете луны. Их тихое жужжание приглушалось ночной симфонией сверчков и лягушек, и десятком фонтанов, распыляющих по-фэйрийски разноцветную воду.

Их были сотни, нет — тысячи. Пчёлы облепляли маки, земные создания жадно поглощали фэйрийский нектар. Они летали беспорядочно, резко взлетая в воздух, зависали, опускались, с невероятной скоростью сновали из стороны в сторону.

Я поднялась и осторожно подошла ближе.

Метрах в трёх от черной дыры я почувствовала, что воздух едва уловимо изменился. Он, казалось… стал гуще… почти липким, словно я погружалась в размягченную невидимую мазь.

И если она так влияет на меня, с моей существенной массой, то как она влияет на пчёл?