Две хризантемы - Рико Сакураи

храме насчитывалось несколько десятков фигур божеств и духов, стоявших на небольших природных водоемах, потому как многие из них были духами воды и духами глины. Главная же кумирня предназначалась для обитания Аматэрасу. В ней и должна была состояться брачная церемония.

Около синтоистского храма процессию встретили две жрицы и священнослужитель, который удостоился чести совершить обряд бракосочетания. Жених и невеста вошли в храм, за ними проследовали родители жениха и родители невесты, затем гости.

Молодые встали около алтаря: слева – невеста, справа – жених. Напротив них – жрицы и священник, родители и гости заняли надлежащие им места за женихом и невестой.

Священник поклонился алтарю, затем присутствующим, после чего гости расселись на татами и он приступил к очистительному обряду. Нараспев читал молитву, жрицы в это время преподнесли жениху с невестой поднос с чашечками священного саке: молодые должны были испить по три глотка из каждой чашки, сделав таким образом всего девять глотков.

После того как церемония очищения завершилась, священник приступил к следующему действу: непосредственному сочетанию молодых законным браком перед ясными очами богини Аматэрасу.

И вот настал ответственный момент, когда юная жена, вступавшая в новую семью, в соответствии с обычаем должна произнести клятву верности мужу и клану Тоётоми.

Лже-Хитоми прекрасно знала ее слова и решительно начала:

– Я, Хитоми из рода Ода, клянусь: быть верной своему мужу Тоётоми Тории в радости и в горе. Всегда и везде следовать за своим мужем, как того потребует он или его семья. Быть верной роду Тоётоми, ибо теперь это моя семья, везде и во всем подчиняться интересам и законам клана. Цена предательства – смерть…

Тоётоми Тория и Хидэёси взирали на мнимую Хитоми с нескрываемым удовольствием. Молодой муж еще более страстно возжелал жену, а сёгун поймал себя на мысли, что хотел бы иметь такую же молодую прелестную наложницу.

Любовные игры молодых супругов постепенно приобретали самые непредсказуемые формы. Хитоми нравилось увлекать мужа ночью в пруд и заниматься любовью прямо в воде. Однажды осенью она увлекла супруга в излюбленное место, дабы, по обыкновению, предаться плотским наслаждениям, хотя вода была уже прохладной.

Тория, погрузившись в водоём, тотчас же почувствовал – увы, уже не лето, но жена так настаивала на занятиях любовью, всячески распаляя своего мужа различными позами, что он не мог устоять перед соблазном.

Пресытившись любовными ласками и играми, продрогшие супруги отправились в свои покои. Господин Тория, хоть и сменил промокшие одежды, наутро почувствовал недомогание, а к вечеру у него поднялся жар.

Госпожа Хитоми выказывала искреннюю обеспокоенность по поводу болезни любимого супруга, стараясь не отходить от его ложа. Но в душе она ликовала. Тории было невдомек, что перед тем, как предаться плотским наслаждениям в холодной воде, она выпила чашку горячего саке, тем самым поступив предусмотрительно, рассчитывая стать вдовой. О, долгожданная свобода!

Придворные лекари сёгуна оказались бессильны перед болезнью – Тория начал кашлять кровью. Все обитатели Исиямы понимали: госпожа Хитоми вскоре станет вдовой.

Госпожа Манами почти не покидала своих покоев, она была безутешна, ее надежды рухнули. Сначала она обвиняла невестку в болезни сына, дело дошло до откровенной вражды, покуда не вмешался сам Тоётоми. Сёгун прекрасно знал о том, что Тория порой бывает непредсказуемым, поэтому ему мало верилось в дурные намерения невестки. Скорее он придерживался мнения, что сын страдал чрезмерной развращенностью и склонностью к различного рода любовным фантазиям. Удивительно, как вообще Хитоми нашла к нему подход?!

Не прошло и одной луны, как в конце осени госпожу Хитоми постигла тяжелая утрата, она стала почтенной вдовой, но не пожелала вернуться в Адзути к отцу. Тоётоми одобрил намерение невестки остаться в Исияме, ибо считал ее членом своего клана и сам имел определенные намерения по отношению к ней.

Спустя год, когда истек срок положенного траура, Хитоми испросила аудиенции у сёгуна.

Она тщательно подготовилась к встрече: высокая прическа, украшенная шпильками, усыпанными множеством сверкающих драгоценных камней, а также кимоно цвета утренней зари[41], расшитое причудливым узором из серебряной тесьмы, усиливали ее скромность и беззащитность. Вдова постояла около зеркала, удовлетворившись тем, что вполне соответствует задуманному образу, взяла свиток и направилась в покои Тоётоми.

Когда перегородки отворились, молодая вдова опустилась на колени прямо в коридоре, подчеркивая тем самым покорность воле своего свекра.

– Хитоми, прошу тебя… – Сёгун улыбнулся, пригласив невестку войти. Молодая вдова засеменила по татами и села напротив Тоётоми. – Мы давно не виделись, ты так редко прокидала свои покои. Твои чувства и печаль известны всем в Исияме.

– О мой господин! – воскликнула невестка. – Боль утраты всегда будет в моем сердце!

Сёгун пристально смотрел на Хитоми, находя ее еще более красивой и желанной с тех пор, как впервые увидел. Его посетили отнюдь не подобающие мысли – все-таки перед ним вдова его сына, впрочем, это не имело значения. Теперь молодая прелестница свободна, и Тоётоми, как вполне еще сильный мужчина, невольно ощутил желание.

– Я пришла к вам, господин Тоётоми, чтобы просить о милости, – робко начала вдова.

– Тебе плохо в Исияме? Ты чем-то недовольна?

– Нет-нет, – поспешила заверить Хитоми, – все прекрасно! У меня достаточно нарядов, три служанки весьма предупредительны к моим желаниям, паланкин всегда к моим услугам, если я желаю посетить святилище Хонгу.

– Но что же тогда тревожит тебя? – удивился сёгун.

– Срок положенного траура истек, и хоть я и скорблю о смерти мужа, все же остаюсь женщиной…

– Ты хочешь завести любовника?! Разве на то надлежит испросить моего дозволения?

– Господин! – воскликнула Хитоми и поклонилась, коснувшись лбом пола. – Я в затруднительном положении, ваш верный слуга господин Ятамаси предложил мне стать его наложницей. Я, право, в смятении…

Сёгун хмыкнул.

– Ятамаси старше меня почти на десять лет, он благополучно пережил двух жен! – в негодовании воскликнул Тоётоми. – Негоже столь молодой женщине, как ты, греть кости этого старика. Да еще и быть у него в наложницах! Неслыханная дерзость! Так или иначе, ты теперь принадлежишь к моему роду, и я не позволю, чтобы вдова моего сына стала наложницей у стареющего вельможи!

Хитоми терпеливо внимала негодованию Тоётоми и наконец спросила:

– Вы против?

– Да! Этот мужчина – не для тебя!

Хитоми потупила взор:

– Ах, господин! Но тот мужчина, которого я желаю по-настоящему, женат и совершенно не обращает на меня внимания…

Тоётоми рассмеялся:

– Открой мне секрет, кто же этот слепец, что не видит твою красоту и свежесть?!

Хитоми замялась:

– Я… я не могу этого сделать…