Стэйси Кейд - Призрак и гот

Я почувствовала странную тяжесть в груди — почти боль. Так значит, я была достаточно хороша для того, чтобы спорить со мной, пялиться на меня и с шестого класса предаваться фантазиям обо мне — да, для меня это совершенно очевидно, — но не стоила того, чтобы потратить на меня пятнадцать минут своего драгоценного времени? Нет, я понимаю, что на похоронах, наверное, ошивается немало духов, и Киллиану было бы не по себе рядом с ними, но все же…

Плевать. Это все неважно. С чего ему оплакивать меня? Он всего лишь бездарный засранец, пустое место. Я осознала, что его не было на моих похоронах только потому, что умерла и мне нужна его помощь. Ладно, согласна, логика тут хромает на обе ноги, но вы поняли, что я этим хотела сказать.

Киллиан помахал перед моим лицом рукой, привлекая к себе внимание.

— Я сам себе это рассказываю? Ты со мной вообще?

Я отбросила его руку.

— Прости, тебе отвлекают мои осоловевшие от скуки глаза? Пожалуйста, продолжай.

Он сжал зубы и долгое мгновение молчал, но потом продолжил:

— Как я уже сказал, с такими как ты… — последние слова он произнес таким тоном, будто таких как я больше нет, и уж точно не в хорошем смысле, — умершими, оказавшимися здесь, происходит одно из трех.

А вот это-то я как раз и хотела услышать. Подавив внезапную вспышку гнева, вызванную осознанием того, что Киллиан забил на мои похороны — у мертвых, видать, трабблы с эмоциями, — я выпрямилась и, развернувшись к нему, подсунула под себя обе ноги.

— Большинство не задерживается здесь…

Я нахмурилась.

— Но те призраки… духи в школе…

Киллиан зашипел сквозь зубы.

— Погоди, я дойду до этого.

— Ну так поторопись. — Тянет тут, как будто у нас целый день впереди. Вообще-то, у одного из нас впереди гораздо больше времени, но что-то мне не хочется всю оставшуюся вечность слушать невнятные бормотания Киллиана.

Он зло глянул на меня.

— Ты всегда такая бесцеремонная?

— Только когда моя бессмертная душа висит на волоске, — отбрила его я.

— Так и знал, что ты католичка, — пробормотал он.

— Полегче на поворотах!

Киллиан проигнорировал меня.

— Как я уже сказал, умершие, оказавшиеся здесь, не задерживаются тут надолго. Чаще всего они уходят в течение нескольких дней.

— Как именно уходят? Это-то мне и нужно знать.

Он снова сжал зубы, и на его щеках заходили желваки. А у него красивая линия подбородка — решительная, квадратная. Жаль, это не бросается в глаза из-за его бледности и закоса под привидение.

— За кем-то из них приходит кто-то или… что-то.

— Яркий белый свет? — жадно спросила я. Пусть я не вижу и малейшего проблеска рядом с собой, но хоть буду знать, чего ждать.

Киллиан, что странно, не выказал раздражения на то, что я его прервала. Он задумчиво покачал головой.

— Нет, это не похоже на то, что ты видела по телевизору. Это трудно описать. Ты ощущаешь приятное тепло, как будто кто-то поймал прекрасный солнечный день в сосуд и вылил тебе его на голову. — Он остановил свой взгляд у меня над головой, и на его губах появилась легкая улыбка.

— Как поэтично, — с усмешкой сказала я.

Он ожег меня злым взглядом, резко вернувшись с небес на землю.

— Сама спросила.

— А что насчет остальных? — упорствовала я — Ты сказал, что с ними происходит одна из трех вещей. Расчудесный золотой свет — первый вариант. Второй — наверняка тот, что случился с теми людьми из школы, застрявшими здесь или навсегда, или же на несколько лет.

Киллиан неохотно кивнул.

— Так что же может случиться еще?

Бьюсь об заклад, ему просто страсть как нравится, когда я вытягиваю из него информацию по крупицам. Чувствует себя при этом особенным и суперважным, черт его дери.

— Большинство из них просто исчезают, — ответил Киллиан таким тоном, будто хотел, чтобы это случилось со мной прямо здесь и сейчас.

Пуф — и нет Алоны. Но я не почувствовала ни слабости, ни головокружения.

— Сколько времени обычно продолжаются исчезновения? — Мне уже осточертели эти выпады из реальности. Это раздражает так же, как невозможность закончить начатое предложение, которое приходится начинать сначала, снова и снова.

Киллиан покачал головой.

— Это-то и странно. Для большинства все заканчивается первым же исчезновением. Исчез — и больше не вернулся, конец. — Он посмотрел на меня своими светло-голубыми глазами, отстраненно и холодно, словно представляя себе, как я исчезаю.

— Так что же происходит, когда человек полностью исчезает? Это совсем плохо? — Глаза защипало от выступивших слез. Ну хорошо, может я и не была идеальной, но не заслуживаю же того, чтобы меня просто стерли с лица земли и неба?

— Я не знаю, — сказал Киллиан, поднимая руки ладонями вверх. — Не было никого, кто бы мог вернуться и рассказать мне об этом.

— Но я не понимаю… — я замолчала, ощущая поднимающийся во мне ужас. От его слов еще один кусочек головоломки со щелчком встал на место. — Так вот почему ты смеялся надо мной вчера. Перед уроками. Тебя не волновало, что я поняла, что ты видишь меня. Ты думал, я скоро исчезну навсегда. — Мне даже не нужно было слышать его ответ, я и так знала, что права.

Он отвел взгляд, уставившись в боковое окно на стоянку.

— Я не должен был смеяться. Это было неправильно.

— В этом ты чертовски прав. — Я была в шоке. Значит, он строил из себя эдакого миленького, хоть и причудливого паренька, и при этом от всей души желал, чтобы я исчезла… навсегда. — Я никогда не делала тебе ничего такого, чтобы заслужить…

Он с горечью усмехнулся.

— Ах да. Великая и блистательная Алона Дэа, единственная и неповторимая мисс Идеал.

Я уязвлено отшатнулась.

— Я никогда не утверждала, что…

Но он еще не закончил.

— Ты проходя, одним лишь взглядом или колким словом разрушала жизни. И получала от этого удовольствие…

— С меня хватит. — Я отвернулась от него, чтобы пройти сквозь дверь машины и выскочить на улицу, но ударилась о металл и пластик. — Ой. — Я потянулась к дверной ручке.

— Бекка Стенхоуп.

Я замерла, обхватив пальцами металлическую ручку.

— Толс… — Я замолчала, закатив глаза. — Ширококостная девчонка с алгебры, носящая мешковатые свитера? Она-то тут при чем? — Я бросила на Киллиана через плечо торжествующий взгляд. — Она пришла на мои похороны, и она плакала.

— Наверняка от облегчения, потому что ты теперь мертва и больше не побеспокоишь ее.

— О чем ты?

— Ты довела ее до слез.

Мне потребовалось время, чтобы понять, о чем он говорит. Я что-то сказала ей и даже не помню что именно. Помню только, как она выбежала плача из класса.