Избранница Золотого дракона. Часть 2 (СИ) - Снежная Марина

А король… Да, после того как я собственными руками убью его, умрет что-то и во мне самой. Но я обязана это сделать. Обязана…

Нечеловеческим усилием воли все же заставила себя подняться и двинуться к потайному ходу. Каждое движение давалось с неимоверным трудом, будто все во мне противилось этому. Но я уже приняла решение.

Едва открыв потайной ход, ведущий в покои Кирмунда, я успокаивающе зашикала на метнувшегося ко мне пса.

— Тихо, мой хороший, это я. Вот, принесла тебе кое-что вкусненького, — произнесла, стараясь не выдавать дрожи в голосе.

Судорожно сжимая одной рукой сверток с мясом, пропитанным снотворным зельем, я гладила ластившегося ко мне огромного пса. Потом присела на корточки, развернула ткань и предложила Дракону угощение. То, как он доверчиво принял пищу из моих рук, болезненно кольнуло в сердце. Совсем скоро мне придется предать доверие не только этого существа, но и его хозяина, который так же не ожидает с моей стороны подвоха.

— Тебе не стоит подкупать его вкусненьким, — послышался рядом знакомый насмешливый голос. — Дракон и так от тебя без ума. Оба дракона, — намек в его голосе опять кольнул в сердце, и я с трудом сдержала набегающие на глаза слезы.

Повернула голову в сторону стоящего в нескольких шагах Кирмунда и увидела на его лице улыбку.

— Не ожидал, что ты придешь. Мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь.

— А вы так беспокоились, что даже ни разу не пришли навестить, — заметила я, пытаясь вызвать в себе негатив к нему.

— Потому что понимал, что, скорее всего, твое плохое самочувствие — лишь отговорка. Ты пыталась избежать общения со мной, — спокойно возразил Кирмунд. — Давал тебе возможность самой решить, хочешь ли видеть меня. Но поверь, мне тебя не хватало больше, чем можешь себе представить. Хотя меня утешала одна мысль… — он приблизился ко мне и подал руку.

Оставив сверток с остатками мяса у ног довольно урчащего и чавкающего пса, я приняла руку Кирмунда и поднялась. От прикосновения его горячей ладони внутри все защемило.

— И какая же мысль? — хрипло спросила, не в силах сейчас выдерживать взгляд янтарных глаз — такой теплый, сияющий.

— О том, что ты все-таки приняла мой подарок. Это дает надежду.

Я невольно сжала камень на груди и ощутила слабые искры, исходящие от него.

— Просто не смогла отказаться от такого чуда, — грустно сказала.

— Я рад, что не смогла…

Кирмунд осторожно привлек к себе, словно боясь, что могу в любой момент оттолкнуть. Но я не собиралась его сегодня отталкивать. Это будет наш последний раз. И я не желала сейчас воздвигать между нами какие-либо преграды. Хотела отдаваться ему со всей страстью, какую так тщательно пыталась подавить в себе все это время. И только ли страстью? То, как сильно я люблю этого мужчину, уже не могла больше скрывать от самой себя. И пусть я все равно должна его убить, хочу, чтобы, по крайней мере, перед смертью он понял, как сильны мои чувства.

— Почему ты все же здесь? — тихо спросил король, зарываясь лицом в мои волосы. — Я могу надеяться на то, что ты, наконец, меня простила?

— Так и есть, — слезы все-таки покатились по щекам, но я заставила себя успокоиться и не дала волю рыданиям. — Я прощаю тебя, Кирмунд. За все прощаю.

В конце концов, сегодня он умрет от моей руки. И я могу позволить себе отпустить то, что так долго терзало душу. Могу позволить себе простить его. Только вот вряд ли бы он сам смог ответить мне тем же, зная правду…

— Ты не пожалеешь об этом, моя хорошая, — нежно сказал король, поцелуями осушая слезы с моих щек. — Теперь у нас все будет хорошо…

Не будет, Кирмунд. К сожалению, ты горько ошибаешься. У нас осталась только эта ночь… Все во мне звенело от внутреннего крика, но проявлялось это снаружи лишь как дрожь, колотящая тело.

— Ты вся дрожишь, родная, — он обнял меня крепче, будто пытаясь передать свою силу, свое тепло.

И это «родная» так полоснуло по живому, что в этот раз я не смогла сдержать болезненного крика. Уткнулась ему в шею лицом, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти знакомый запах. Обвила руками широкие плечи, лаская, наслаждаясь этим прикосновением.

— Что с тобой сегодня? — уже по-настоящему встревожился он. — Если ты не готова, то мы можем просто…

— Не нужно слов, пожалуйста, — прервала я его, поднимая голову и вглядываясь в любимые черты. — Поцелуй меня, пожалуйста.

Некоторое время он напряженно вглядывался в мои глаза, будто пытаясь понять по ним что-то. Потом исполнил мою просьбу и прильнул к губам. Медленно провел языком по нижней, захватил ее в плен собственных губ, чуть подразнил, потом переключился на верхнюю. Вскоре мы уже исступленно целовались, переплетаясь языками и не в силах оторваться друг от друга. Мое тело горело от желания большей близости с этим мужчиной. Дикой, неистовой, которая бы заставила забыть обо всем, что тревожит сейчас. Пусть хотя бы на короткое время уйдет все, что нас разделяет.

И я начала лихорадочно освобождать его от одежды, впервые перехватывая инициативу в наших отношениях. Кирмунд, пусть даже был удивлен моим странным поведением, не пытался сопротивляться. Лишь смотрел со странным выражением, от которого у меня ноги подкашивались, и отвечал не менее страстными ласками и поцелуями.

Вскоре исчезли последние преграды, разделяющие наши обнаженные тела. Мой мужчина — такой сильный, могучий, и одновременно такой нежный — подхватил на руки и понес к постели. Но я не позволила ему начать действовать самому. Стоило уложить меня на кровать, потянула его на себя и опрокинула на спину. Кирмунд рассмеялся, с восхищением и предвкушением глядя на то, как решительно я забираюсь на него сверху.

— Похоже, ты тоже по мне скучала все это время.

— Скучала, — мне больше не было стыдно признаваться ему в этом. — И всегда буду скучать… — закончила с только мне понятной горечью. Это заставило его насторожиться, но я тут же чувственно улыбнулась, переключая мысли мужчины в другое русло.

Томительно медленно стала прокладывать дорожку из поцелуев по его широкой груди, двигаясь вниз. Он с шумом выдохнул, потом попытался коснуться меня, но я недовольно зашипела. Кирмунд с усмешкой убрал руки, заложив их за голову, и позволил делать с его телом все, что заблагорассудится.

Я же наслаждалась вкусом и запахом его гладкой упругой кожи, стараясь запомнить каждый участок этого великолепного тела. Тела, словно созданного для меня, в котором восхищало и притягивало абсолютно все. Ни один мужчина никогда не будет привлекать меня так, как Кирмунд. Я уже сейчас это знала, и к сладко-терпкому вкусу нежности и страсти, что переполняли сейчас, примешивалась горечь.

Не буду думать об этом сейчас. В этот момент он рядом. Живой, горячий. Такой близкий, что все во мне трепещет при взгляде на него.

Я видела, как от моих ласк и поцелуев напрягается мужская плоть, как все учащеннее и тяжелее становится дыхание. И лишь железная выдержка не позволяет ему прямо сейчас прекратить эту изощренную пытку, что я устроила, и немедленно не получить желаемое. Мой язык дразняще поочередно коснулся его сосков, обводя их влажными кругами, потом скользнул ниже. То оттягивая и чуть прикусывая, то отпуская его кожу, я двинулась по животу и замерла у самой чувствительной плоти. Обвела языком головку, вызвав у мужчины сдавленный рык. Подняв глаза на Кирмунда, довольно усмехнулась, и снова сделала несколько дразнящих движений языком.

— Тебе нравится?

— Еще как, — выдохнул он. — Мучительница.

А я вдруг вспомнила о том, как когда-то так же его ласкала Маррга, и внутри взметнулось неприятное ревнивое чувство. Ведь в таких ласках у меня не было никакого опыта. Что если мои прикосновения для него менее приятны, чем действия более опытной женщины? Словно почувствовав мои колебания, он глухо выдохнул:

— Не знаю, как тебе удается, но ни с кем и никогда я не испытывал такого удовольствия, как с тобой… Иногда тебе стоит просто взглянуть на меня, и я уже совершенно контроль над собой теряю…