Хранительница источника - Eaterina
Здесь же, недалеко от побережья тёплого моря зима ощущалась ранней осенью, и смешно было смотреть на дам, зябко кутающихся в лисьи шубки. Нет, понятно, что всё это делалось только для привлечения внимания тех. кто мог купить уже не лисью, а кунью или соболиную шубу, но всё равно было смешно.
Поздние розы украшали городские цветники. Удивляли мощёные городские улицы, на которых строго разграничивались дороги для конных и для пеших. Ни перед одним домом не было видно даже маломальского огородика. И тревога кошачьей лапкой трогала моё сердце — кем же мне тогда наниматься работать, если привычные услуги здесь не требуются?
Около ратуши, на которую любезно указала разносчица, всучившая мне ненужный кружевной платок, было не очень людно. Наверное, жизнь в Седэанелии была столь безмятежна, что ни преступлений, ни скандалов здесь не приключалось. На стене объявлений это спокойствие тоже сказалось, так как заявок о найме работников было слишком мало. Почти все они были связаны с работой в трактирах — разносчицами или посудомойками. Однако, памятуя о словах господина Вута, я о подобной должности и не помышляла.
Всё же моё упорство было вознаграждено, и под несколькими не успевшими ещё обтрепаться листами с требованиями к «нянькам с проживанием» обнаружилась запись «Требуется экономка. На собеседование приходить по адресу Самоцветная улица, двенадцатый дом».
Что ж, это было уже что-то дельное, потому что ни должность подавальщицы, ни няньки, являвшейся по сути служанкой на все руки, меня не устраивали. День едва приблизился к обеду, а значит у меня было ещё время попасть на собеседование. Только вот как найти эту Самоцветную улицу?
Наверное, надо было заглянуть в ратушу, но мне вдруг показалось нелепым отрывать от дел каких-то важных людей. Мимо торопились жители Седэанелии, не обращавшие внимания на девчонку. Я никак не могла решиться спросить кого-то из них. Наверное, долго так топталась бы, если мы не здравая мысль: или искать Самоцветную улицу, или батрачить ещё неделю на господина Вута.
— Стой! — наконец, перегородила я дорогу какому-то мальчишке. — Отведи меня на Самоцветную улицу, я тебе монетку за это дам.
Парнишка с разноцветными глазами поднял целую тучу пыли, потом наморщил серьёзно лоб и выдал:
— Не, я об такой улице и не слыхал вовсе.
— Ну, как же?! — я схватила мальчишку за руку и потащила его к доске объявлений. — Вот, вот, смотри — требуется экономка … по адресу Самоцветная улица…»
Руки судорожно нашаривали листы бумаги, но тот всё не попадался. Между тем паренёк деловито подтянул штаны, притопнул босой ногой, опять подняв в воздух облачко пыли, и крикнул:
— Чудная ты! Иди, ищи единорога в лесу!
И умчался, ловко вывернувшись из моего захвата.
— Вот невоспитанное создание! — возмутилась я в голос, но, заметив, что на меня стали обращать внимание, тут же замолчала.
Но ведь было же это объявление, не привиделось оно мне! И адрес я рассмотрела точно. Решив проверить собственное зрение, вновь принялась перебирать объявления о найме на работу — и рука мгновенно наткнулась на желтоватый листок с чётко выведенными словами «Требуется экономка. На собеседование приходить по адресу Самоцветная улица, двенадцатый дом».
Неужели кроме меня, никто больше не видит это такое заманчивое и такое странное объявление?! Подумать только — какая магия! Но, если так, значит, мне придётся одной бродить по городу, разыскивая эту Самоцветную улицу.
Часы на ратуше пробили час дня и, отбросив сомнения, я заторопилась прочь от центральной площади города и ратуши.
Не знаю, почему мне это казалось важным, но у меня не возникло ни капли сомнений в том, что Самоцветную улицу непременно нужно отыскать именно сегодня, что завтра её уже не будет, как не будет и странного объявления, которое могла видеть только я.
Первоначальную идею — просто ходить кругами, постепенно смещаясь от центра к окраинам, пришлось оставить. Во-первых, Седэанелия — это не деревушка, в которой я родилась. Во-вторых, некоторые улицы изгибались столь причудливо, что невозможно было предположить, куда приведёт улочка, изначально бегущая на север.
Пришлось остановиться у первой же лавки, где торговали книгами.
— Карту Седэанелии? — удивился моему вопросу торговец книгами и почесал густо заросший подбородок. — Даже не видел такой ни разу. Раньше эльфы любили составлять карты разные, а сейчас уж почитай добрую сотню лет никому это и не нужно. Наймут караваны проводников — вот и все карты. Если только у антикваров глянете.
Найти антикварную лавку для меня оказалось ещё сложнее, чем просто продолжить поиск нужной улицы. Но всё же искомое помещение с витриной, забитой самыми разнообразными механизмами, отыскалось, как обнаружился и его владелец — один из вечно недовольных любым королевским решением седой старичок. Часть его макушки уже успела избавиться от волос, и лысина была натёрта так, что, казалось, сама способна светиться.
— А-а-а! Госпожа желает учебные книги для своих детей?
— Нет, мне нужна карта Седэанелии. Дети хотят игру устроить, но не с современными улицами, а с теми, что были ещё во времена эльфов, — выдала я придуманное на ходу объяснение.
— Если дети желают изучать историю, их стоит за это только похвалить, — тут же заулыбался старичок. — Была-была, где-то тут у меня лежала она…
Он бодро засеменил вдоль высоченных шкафов, затем вскарабкался по лесенке к какой-то полке и, наконец, выудил на свет туго скрученный свиток. Довольно улыбаясь, антиквар поспешил к большому круглому столу, примостившемуся в уголке между шкафами — как в самой настоящей библиотеке.
— Видите, какая ценность, — бубнил между тем торговец. — Вынеси из-под защиты — чары тут же падут и книга развеется. Читайте уж лучше здесь, а если что-то требуется — заменим подходящим. И столик у меня удобный, и сиденья, ежели перерисовать что захотите, бумага и перья в полном вашем распоряжении.
Самоцветная улица отыскалась быстро — располагалась она за парком. Правда, уйти так быстро мне совесть не позволила, поэтому пришлось посидеть ещё немного, делая вид, что выписываю старинные названия улиц Седэанелии.
— Благодарю вас, — я поклонилась антиквару. — Ваши знания и помощь оказались неоценимы. Уж теперь-то наши сорванцы наиграются вдоволь.
И
