Хранительница источника - Eaterina

Хранительница источника

Часть I. Путь мага

Глава 1

Я входила в город на закате, с последним купеческим караваном. Стражники скользнули глазами по наполовину закутанному платком лицу, серому от пыли дорожному плащу с заплатами по подолу, стоптанным башмакам и повернулись к повозкам с товаром.

Мелкая монетка перекочевала из моих рук в глубокую ладонь господина Ридейля — плата за помощь в нелёгком деле прохода в город, который во многих землях считался легендой. Наверное, мне и в голову не пришло бы отправляться в дальний путь по морю, если бы не смерть тётки — последнего родного человека. Муж её был готов содержать дальнюю приблудную родственницу за определённую плату. Однако, когда он заявился в середине ночи в мою комнату и потребовал ту самую плату, мне чудом удалось вырваться из его рук.

На следующее утро, собрав нехитрые пожитки, я покинула дом, на долгие десять лет ставший пусть не родным, но приютом. Провожала меня старая цепная сука, ни от кого другого не видевшая ласки, и тощий кот. Пожалуй, едва увидев этого кота, стоило понять, что за люди — мои дядя и тётя. У добрых людей коты обглоданные рыбьи скелеты не напоминают, а на этого смотреть было жалко.

Но кто спрашивал семилетнего ребёнка, где и с кем ему жить, когда родителей одним днём унесло страшное заболевание — «холодная буря». Так её называли в простонародье за то, что у заражённого кровь становилась холодной, а потом начинала сочиться сквозь кожу. Страшное зрелище, скажу я вам! Мне и по сей день иногда ещё снится страшное мамино лицо и побелевшие губы, шепчущие «беги, Ладушка!»

С младых ногтей каждому известно: селение, в котором кто-то заболел «холодной бурей», оцепляют королевские воины на месяц. За это время или все умирали, или кто-то выздоравливал. Мёртвых сжигали, а избежавших злой участи увозили в королевскую академию — изучать свойства крови и, вытягивая её из человека, делать вакцину от «холодной бури».

Поэтому я послушалась последних слов матери и, прихватив из потайного ящичка небольшой мешочек, на который не единожды указывал мне отец, бросилась прочь. В моём детском сознании хранились воспоминания о маминой не то сестре, не то племяннице — жене купца из дальнего села, куда большего, чем наше. Больше податься мне было не к кому, и я, глотая слёзы, побрела по дороге. Когда впереди показались стройные колонны военных, пришлось свернуть в густой кустарник и молить всех богов, чтобы меня минула жестокая участь не заболевших.

Спустя три дня, голодная, грязная и уставшая, я добралась до дяди и тёти. Они поругались немного — мол, лишний рот теперь кормить, — но меня приняли и заботились, как о родной дочери. Ну, по крайней мере, мне так казалось. А на самом-то деле…

Одним словом, именно поэтому в неполные восемнадцать лет, считающаяся ещё дитём неразумным, на рассвете я и стояла на пустынных улицах чужого города. Вряд ли дядя стал бы меня искать за тридевять земель — одна сбежала, другая молодка найдётся. А мне теперь предстояло решать, как жить дальше, имея в кармане с десяток серебряных монет и горсть меди.

Седэанелия — легендарный город эльфов. Это название звучало песней в моей душе много лет. И вот — я здесь.

Об этом городе рассказывали древние легенды, которые не каждая бабка помнила. Мне казалось, что Седэанелия существовала всегда, однако находились те, кто уверял — ещё несколько столетий тому назад на месте города была непролазная чаща.

Дальше слухи разнились.

Кто-то утверждал, что город сам восстал из-под земли, возродив к жизни и всех погибших в нём эльфов. Почему те эльфы когда-то погибли, объяснить никто не мог, все просто многозначительно молчали. От этого легенда о городе становилась ещё более таинственной.

Другие говорили, что Седэанелию возродили с помощью источника магии, который располагался в самом центре заброшенного города. Что будто бы часть эльфов устроила бунт и покинула Затерянные острова, на которых проживали их родичи.

Обе версии имели своих сторонников, поэтому во время праздничных застолий вопроса об эльфах старались не поднимать — он непременно заканчивался потасовкой.

Сама я больше склонялась ко второй версии. Вряд ли восставшие мертвецы могли бы быть столь дружелюбными к представителям государств Праймы, как говорили об эльфах. Особенно в Седэанелии привечали тех, в ком была хоть искра магии. А уж мертвецы точно старались бы от магов избавиться, чтобы те не попытались подчинить себе зомби или упокоить их.

Во мне тоже была капля магии. Но когда в нашем посёлке объявили, что заезжий маг будет определять, кто достоин поступить в академию магии, дядя настрого запретил мне соваться в ратушу. Так моя подруга оказалась адепткой академии, а я — фактически пленницей своих родственников.

Теперь мне казалось, что сбежать надо было уже тогда. Но думать о бродяжничестве в двенадцать лет страшнее, чем в семнадцать. Поэтому вышло то, что вышло. Спасибо господину Ридейлю, что принял в свой караван стряпухой и отгонял ретивых молодчиков в пути, а то не добраться бы мне до эльфов. Теперь же надо было учиться жить с тем, что имею. И начать стоило с ночлега.

Мне пришлось обойти с десяток трактиров и постоялых дворов, прежде чем я нашла, как показалось, что-то недорогое и приличное. Хозяин долго рассматривал протянутую ему монету, едва не пробовал её на зуб, и даже стало казаться, что он откажет. Но потом невысокий густобородый крепыш согласно кивнул и кинул какой-то камень.

— Это — ключ от твоей комнаты, девка, — густым басом, слышным на другом конце просторного зала, пояснил он. — Приложишь к двери — она откроется или закроется. Мыльня общая, хочешь бадью в комнату — придётся доплатить. За ужином и завтраком придёшь вниз, обед — за отдельную плату. За серебряный можешь переночевать две ночи.

Я не знала здешних расценок, но мне показалось, что это очень выгодные условия, поэтому на всё согласно кивала. Трижды уверила, что общая мыльня меня не смущает и что я обязательно управлюсь до того момента, как туда отправятся мужчины — мужчинам и женщинам полагалось мыться в разное время, чтобы избежать непотребства. Поблагодарила за приют и поднялась на самый верх двухэтажного здания.

Третьим этажом шла мансарда, в которой сдавались дешёвые комнатушки. Моя была именно тут,