Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи - Татьяна Булгава
Лисса покраснела, а Порох попытался стащить амулет, но был схвачен за шкирку Зельдой и утащен восвояси.
За неделю до свадьбы в академию пришло письмо с юга.
Ксавьер вскрыл его дрожащими руками. Почерк был знакомым — неровный, торопливый, с вычурными завитушками. Дориан.
«Брат, поздравляю. Слышал, ты наконец решился. Она достойна тебя. Я не приеду — не хочу портить праздник. Но молюсь за вас. Прости меня за всё. Дориан».
Ксавьер перечитал письмо три раза, потом спрятал в ящик стола.
— Простил? — спросила Лисса.
— Простил, — ответил он. — Когда-нибудь.
Она обняла его, и они долго стояли молча, глядя в окно на закат.
Накануне свадьбы Лисса не спала.
Она бродила по академии, проверяла посты, говорила со стражниками, кормила кошек. Порох увязался за ней и требовал внимания.
— Ты тоже не спишь? — спросила она.
Котёнок мяукнул и запрыгнул ей на плечо.
— Ладно, пошли, — вздохнула Лисса. — Посидим на крыше.
Они поднялись на обсерваторию — туда, где когда-то Дориан пытался убить её. Теперь здесь было тихо и спокойно. Звёзды мерцали, ветер шелестел листвой.
— Ты боишься? — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Ксавьер стоял на лестнице, освещённый луной.
— Не боюсь, — ответила она. — Но волнуюсь.
— Я тоже, — он подошёл, сел рядом. — Волнуюсь, что не смогу сделать тебя счастливой.
— А я волнуюсь, что не смогу сделать счастливым тебя, — она взяла его за руку. — Но мы же справимся?
— Справимся, — он поцеловал её. — Вместе.
Порох, сидевший на плече Лиссы, возмущённо мяукнул и спрыгнул вниз, оставив их вдвоём.
Утром академия преобразилась.
Коридоры украсили живыми цветами, в главном зале поставили столы для гостей, а на плацу соорудили временную арку — из зелёных ветвей и серебряных лент.
Торнберг командовал церемонией, Гелла раздавала ампулы на случай «чрезвычайных обстоятельств», а Омэн, приехавший с детьми, молча стоял у входа, держа на руках младшую дочку.
— Красиво, — сказал он.
— Ты плачешь? — спросила Гелла.
— У меня аллергия на цветы.
— Это не цветы, это твои эмоции.
— У меня нет эмоций.
— Конечно, нет, — Гелла поцеловала его в щеку. — Ты — каменный ведьмак.
— Так точно.
Лисса вышла к алтарю в белом платье — не пышном, а простом, сшитом на заказ в столице. Её золотые волосы струились по плечам, перехваченные серебряной лентой. В руках она держала букет полевых цветов — скромный, как и она сама.
Ксавьер ждал у арки. На нём был новый мундир — чёрный, с серебряной вышивкой, но волосы его были рыжими, как солнце. Он смотрел на невестку так, будто видел её впервые.
— Ты прекрасна, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она, пряча улыбку.
Церемонию вёл Торнберг — он выучил древние слова и произносил их с такой торжественностью, что даже кошки притихли.
— Клянётесь ли вы, Ксавьер Дандар, любить свою жену, беречь её, защищать, не обижать, не предавать, не оставлять? — спросил он.
— Клянусь, — ответил Ксавьер.
— Клянётесь ли вы, Лисса, любить своего мужа, беречь его, защищать, не обижать, не предавать, не оставлять, а также не применять ампулы в семейных ссорах?
— Клянусь, — Лисса усмехнулась. — Кроме крайних случаев.
Гелла засмеялась, Омэн кашлянул, а Порох, сидевший на коленях у Геллы, чихнул.
— Тогда объявляю вас мужем и женой, — Торнберг поклонился. — Можете поцеловать невесту.
Ксавьер поцеловал Лиссу — долго, нежно, при всех. Гости захлопали, а где-то на крыше, притаившись в тени, сидела Зельда и смотрела на церемонию с высоты. Она мяукнула, будто сказала: «Ну наконец-то».
Свадебный пир продолжался до полуночи.
Гелла рассказывала истории о своей учёбе, Омэн молча пил вино, Торнберг танцевал с какой-то преподавательницей, а Ксавьер и Лисса сидели за столом, держась за руки.
— Мы справились, — сказала Лисса.
— Мы только начали, — ответил Ксавьер. — Впереди целая жизнь.
— И она будет счастливой?
— Обещаю.
Она положила голову ему на плечо, и они смотрели на звёзды, как тогда, на крыше, но теперь уже не таясь, не боясь.
Потому что это была их история. И она продолжалась.
Глава 20. Первые дни
Глава 20. Первые дни
Утро после свадьбы выдалось солнечным и тихим. Лисса проснулась от того, что кто-то настойчиво тёрся мордой о её руку. Порох — рыжий хулиган — сидел на подушке и требовал завтрака.
— Иди к Ксавьеру, — прошептала она, пытаясь увернуться от мокрого носа.
— Он уже ушёл, — раздался голос мужа.
Лисса открыла глаза. Ксавьер стоял в дверях спальни, одетый в простую рубашку и штаны, с двумя кружками кофе в руках. Его рыжие волосы были растрёпаны, а на лице сияла глупая счастливая улыбка.
— Ты чего так рано? — спросила она, садясь.
— Академия не ждёт. Торнберг прислал записку — в восточном крыле протекла крыша. Нужно срочно вызывать магов-ремонтников.
— В день после свадьбы?
— Проблемы не выбирают время.
Он поставил кружки на тумбочку, сел рядом. Порох тут же перебрался к нему на колени.
— Я могу помочь, — сказала Лисса.
— Ты можешь спать дальше, — он поцеловал её в лоб. — Я сам разберусь.
— Я начальник стражи. Моё дело — охранять академию, даже если она течёт.
— Тогда вставай, — он усмехнулся. — Кофе остынет.
Она потянулась и, наконец, выбралась из-под одеяла.
Протёкшая крыша оказалась не единственной проблемой.
Когда Ксавьер и Лисса пришли в восточное крыло, их встретил взволнованный комендант.
— Там не только вода, — сказал он, показывая на потолок. — Потолок может рухнуть в любой момент. Нужно эвакуировать комнаты.
— Сколько людей живут в этом крыле? — спросил Ксавьер.
— Двадцать преподавателей и их семьи.
— Тогда действуем быстро, — Лисса уже раздавала указания стражникам. — Вы — на первый этаж, вы — на второй. Предупредить всех, организовать временное размещение в главном корпусе.
— А семьи с детьми?
— В ректорское крыло. Там есть свободные комнаты.
Ксавьер смотрел на неё и улыбался.
— Что? — спросила она, поймав его взгляд.
— Ничего, — ответил он. — Просто любуюсь.
— Не отвлекайся, ректор. Работай.
Он кивнул и пошёл вызывать магов-ремонтников.
К вечеру всё было улажено. Крышу починили, комнаты проветрили, преподавателей разместили.
