Запад Проклятых - Никки Сент Кроу
Дыхание прерывисто выходит через ноздри Клео. Она кивает. Он встречается с ней взглядом. Его глаза бурого оттенка серого, с синевой. Почти как зловещие облака снаружи.
Паника пузырится у девушки в горле, и она не уверена, крик это или рвота, но ни то ни другое не кажется хорошим вариантом. Она проглатывает это.
— Ты видела девушку? — спрашивает он.
Клео кивает.
Лёгкий вопрос. Лёгкий ответ.
— Она сейчас здесь?
— Я… я… нет.
— Что здесь произошло? — он кладёт топор поперёк бёдер и откидывается на спинку стула.
— Дом. Упал. Небо. На ведьму. Девушка. Она. Мёртвая. Убила, я имею в виду. Убила ведьму.
— Какую ведьму? — хмурится Тинмэн.
— Ведьму Востока.
— Девушка убила Кардинальную Ведьму? — он подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. Его голос, низкий и хриплый, сочится недоверием.
— Да.
— Как?
— Не знаю. То есть. Кухонным ножом.
— Он был магическим?
— Не думаю.
— Проклятым?
— Не знаю.
Он встаёт и начинает мерить комнату шагами. Когда возвращается, опускает топор, позволяя лезвию упереться в пол рядом с ботинком.
— Где девушка сейчас?
Каждый житель Краёв растёт на историях о Железном Дровосеке. Его брат проклял его и украл его сердце. Почему — неизвестно. Каким он был до того, как потерял сердце? Тоже неизвестно. Без сердца он беспощаден. Ужасен. Сосредоточен на цели до одержимости. И прежде всего компетентен.
Оказаться с ним в одной кардинальной территории уже достаточно плохо. В одном доме? Клео хочется растечься по половицам и никогда больше не затвердеть обратно.
— Девушка… Дороти… я…
Клео делает вдох. Кажется, она знает слова. Она может их сказать. Может выдавить их, и тогда он уйдёт, а она сможет свободно продолжить путь туда, где в итоге окажется.
— Дорога, — говорит она. — Девушка. На. Дороге. К волшебнику, — она снова сглатывает. Сильнее.
— Она идёт к волшебнику?
— Да.
— Откуда ты знаешь?
— Ведьма Севера.
Тинмэн склоняет голову, рассматривая её как полевую мышь. Клео вздрагивает. Как и его топор, всё в Тинмэне кажется отточенным. Он способный убийца, но больше того — он присутствие, которое невозможно игнорировать, как нарастающая энергия прямо перед бурей.
— Ты знаешь, как выглядит девушка? — спрашивает он.
— Да.
Ещё один лёгкий вопрос.
Он вскидывает топор вверх и через плечо, скользя рукоятью в кожаные ножны за спиной. Его металлическая рука движется быстро, и движение кажется лёгким, словно топор вообще ничего не весит.
Он пересекает комнату.
Клео отступает, спотыкаясь.
Он высокий. Выше жителя Краёв. Гораздо выше неё. Широкие плечи, крепкая челюсть, узкий нос с ноздрями, расходящимися, как наконечник стрелы. Всё в нём острое и режущее.
— Есть люди, которые заметят твоё исчезновение? — спрашивает он.
— Нет.
Лёгкий вопрос. Лёгкий ответ. Но дать его тяжело.
Она одна. До боли одна.
Тинмэн делает к ней два огромных шага, хватает её за куртку холодной металлической рукой и рывком вытаскивает за дверь.
— Тогда ты идёшь со мной.
ГЛАВА 22
ДОРОТИ
Я просыпаюсь от того, что мокрый нос Тото тычется мне в лицо.
— Это обязательно? — ворчу я и перекатываюсь на бок, натягивая одеяло выше.
Он перелезает через моё бедро, потом начинает лапой скрести по одеялу, постанывая.
— На улице всё ещё темно.
Тото тявкает, потом лижет меня в лицо.
— Почему ты такой грубый? — открываю глаза и смотрю на него.
Он лает.
— Ладно. Я проснулась.
Он издаёт низкое рычание где-то глубоко в груди. Наверное, хочет на улицу, чтобы поохотиться на кроликов.
Я сажусь, тру лицо и оглядываю комнату.
Несколько секунд в голове полная мешанина.
Комната незнакомая. Где я?
А потом всё обрушивается обратно.
Я в Оз, в комнате «Красного Странника».
А Рук, которого я поцеловала, в комнате рядом.
Живот у меня закручивается, а потом тут же проваливается, потому что насколько же я могла быть глупой? Какой навязчивой и самонадеянной.
Тото запрыгивает ко мне на колени и скребёт лапой у шеи. На этот раз я позволяю ему меня доставать.
— Я в порядке, — говорю ему и чешу между ушей. — Надеюсь, Рук не будет припоминать мне прошлую ночь. Как думаешь, будет?
Тото садится на задние лапы и моргает, глядя на меня.
— Верно. Будто тебе есть дело. Мне нужен кофе. Кофе всё исправляет.
Откинув одеяло, иду в уборную и плещу холодной водой в лицо. Прохлада помогает проснуться и прийти в себя. Оставляю волосы распущенными и снова надеваю своё клетчатое платье. Я начинаю жалеть, что не собрала больше одежды, когда уходила из дома.
Запах свежевыпечённого хлеба и жарящегося бекона поднимается по лестнице и просачивается под мою дверь.
Пусть я и на странной земле, зато у них хотя бы есть бекон.
— Пойдёшь со мной завтракать или останешься в комнате? — спрашиваю я Тото.
Он лишь смотрит на меня пустым взглядом, и я решаю, что это значит: он хочет вздремнуть сразу после того, как я выведу его в туалет.
Когда мы идём по коридору, я вижу, что дверь в комнату Рука приоткрыта. Заглядываю внутрь и обнаруживаю заправленную кровать и распахнутые занавески.
Я так и не нашла в этом месте часов, а проклятое небо мешает судить о времени по природе, но по усталости в теле кажется, что сейчас раннее утро.
Во сколько Рук встал?
Когда Тото заканчивает свои дела на улице, я возвращаю его в комнату, где он быстро сворачивается клубком на кровати и закрывает глаза.
Внизу, в главном зале таверны, «Красный Странник» куда тише, чем было ночью с шумной толпой. В дальнем углу за одним из круглых столиков сидит мужчина, читает газету и пьёт кофе.
У переднего окна две женщины делят тарелку сконов15 и чайник чая.
— Доброе утро, — говорит Реми, торопливо проходя мимо со стопкой пустых тарелок.
— Доброе.
— Ваш друг ждёт вас в саду.
При упоминании моего друга у меня переворачивается живот.
Не знаю, что я ожидала обнаружить утром. Что Рук был плодом моего воображения? Что он решил, будто я ему всё-таки не нужна, и ушёл? Что к нему вернулись воспоминания и он понял, что у него есть дела поважнее?
Я следую за Реми через арочный проход и дальше по коридору с полом из красного кирпича.
— Туда, — он кивает на открытые двойные двери, прежде чем исчезнуть там, где, как я предполагаю, находится кухня.
Вчера вечером я так устала, что даже не потрудилась осмотреть остальную часть гостиницы.
Сад на самом деле оказывается внутренним
