Альфа для центавры - Людмила Вовченко

Глава 16

.

Свадьбы под куполом

Остров гудел, как улей. Женщины бегали туда-сюда, смеялись, спорили, кричали друг другу, примеряли ткани. Дом сходил с ума: на стенах мелькали пиктограммы «цветы», «смех», «да» и даже «поцелуй», хотя никто его об этом не просил.

— Я не думала, что буду выходить замуж на другой планете, — заявила Алла, крутясь перед зеркалом. — Но, честно говоря, здесь у меня хоть платье светится. На Земле максимум гирлянда из «Икеи».

— На Земле у тебя максимум кот, — парировала Олеся. — И тот сбежал к соседям.

Смех прокатился по комнате. Но это был радостный смех, лёгкий, как свежий воздух.

* * *

Совет решил: если женщины нашли тех, кто зовёт их в пару, препятствовать нельзя. И уже сегодня должно было пройти три свадьбы.

Первая — Аллы. Она выбрала себе высокого, светловолосого мужчину из воинов соседнего острова. Он был тихий, но рядом с ней раскрывался — и сам начал смеяться её смехом.

— Я беру его, потому что он не спорит, — заявила Алла. — И потому что он красивый. Всё, хватит вопросов.

Вторая — Лины. Она выбрала музыканта, что играл на струнах, похожих на морские волны. Вместе они смотрелись так, будто сами были песней.

— Я беру его, — сказала Лина, — потому что с ним мой голос звучит, как никогда.

Третья — Нины. Она, самая тихая из всех, вдруг решительно встала рядом с тёмноглазым инженером Совета.

— Я беру его, — сказала Нина. — Потому что он слушает, даже когда я молчу.

* * *

Церемония проходила на берегу. Купол сиял, вода светилась, огонь в фонарях отражался в глазах мужчин. Женщины стояли в круге, смеялись, подпевали, но это уже был не просто смех, а радость, которая шла изнутри.

Татьяна смотрела на всё это и думала: «Вот оно. Мы не пленницы. Мы — часть этого мира. У каждой теперь есть будущее. И оно начинается не с песен, а с выбора».

Трое стояли рядом с ней. Рион — серьёзный, глаза его светились теплом. Элиан — тихий, но в его дыхании был ритм. Каэль — напряжённый, будто готов был сорвать церемонию, если кто-то посмотрит на Татьяну не так.

Она улыбнулась.

— Ну что, — сказала она. — Кажется, я стала не только Альфой, но и свахой.

— Ты — начало, — ответил Элиан.

— Ты — опора, — добавил Рион.

— Ты — моя, — прошипел Каэль.

Она усмехнулась:

— Ещё не вечер.

* * *

Вечером остров взорвался весельем. Танцы, смех, песни — но уже не как защита, а как радость. Дом показывал «салют», «сердце», «да» и даже «дети», отчего Алла прыснула от смеха и заявила:

— Эй, я только замуж выхожу, подождите с «дети»!

Смех был долгим, и даже тени за куполом не приблизились.

Татьяна смотрела на женщин и знала: они теперь не фон. У каждой свой путь. И это правильно.

А её путь — ещё впереди.

Глава 17

Глава 17.

Новые дома и старые тени

Остров словно изменился за ночь. Там, где вчера были только женские смехи и разговоры, теперь слышались мужские голоса. Новые пары обживали свои дома — и это выглядело так, будто планета сама готовилась к новому этапу. Купола сияли мягче, трава зеленела ярче, даже вода у берега пела веселее.

Дом, в котором жила Татьяна, показывал пиктограммы «сердце», «свадьба», «пирог».

— Ну да, — буркнула Алла, забегая утром. — Я знала, что ты в курсе. Даже стены у нас сплетницы.

— Тебя это удивляет? — спросила Татьяна.

— Нет. Но теперь у меня есть муж, — гордо заявила Алла. — И он смеётся моим шуткам. Так что ты мне больше не нужна!

Она ушла, но через минуту вернулась.

— Ладно, нужна. Где у вас соль?

Смех прокатился по дому.

* * *

Лина и её музыкант сидели у воды, перебирали струны, и женщины слушали их песню, качаясь в такт. Нина с инженером молчали, но это было хорошее молчание: он строил что-то новое у дома, а она подавала ему инструменты.

Даже Совет признал: женщины не просто «гости». Они — часть планеты.

— Они вплетаются в ткань, — сказала Саира на собрании. — И ткань становится крепче.

Татьяна слушала и улыбалась. Но в глубине души чувствовала странное напряжение.

* * *

Вечером она вышла на террасу. Трое были рядом.

Рион сел рядом и обнял её за плечи.

— Ты смотришь вдаль, — сказал он. — Значит, чувствуешь бурю.

— Я всегда чувствую бурю, — ответила Татьяна.

Элиан вышел следом, сел напротив. Его серебряные глаза смотрели так, будто он видел сквозь стены.

— Тени снова приходили. Но только смотрели.

— Пусть смотрят, — буркнул Каэль, появляясь сзади. — В следующий раз я выжгу им всё небо.

— Нет, — мягко сказала Татьяна. — Мы будем смеяться.

Каэль скривился:

— Ты смеёшься, когда горит мир.

Она повернулась к нему и улыбнулась:

— А это и есть сила.

* * *

Ночью тени вернулись. Они стояли за куполом, высокие, стеклянные, без лица. Не ломали, не говорили. Ждали.

Женщины проснулись от странного гула. Алла первая высунулась в окно:

— Ну что, опять вы? Записывайте: НЕТУШКИ!

И смех покатился по острову. Даже мужчины из соседних домов рассмеялись, и этот смех стал громче гула. Купол засиял, вода загудела, воздух стал чище.

Тени дрогнули. И снова исчезли.

* * *

Утро встретило их спокойствием. Но Татьяна знала: это затишье не навсегда.

Она посмотрела на троицу и подумала: «Мы держим. Но скоро придётся ответить не смехом. А чем-то большим».

Дом мигнул «кухонной лампой» и вывел слово: готовность.

И Татьяна вздохнула: «Да. Мы готовы».

Глава 18

Глава 18.

Голоса перед бурей

Купол дышал неровно. Казалось, сама планета знала — приближается нечто большее, чем просто визит теней.

Татьяна стояла у воды и слушала. Ветер был тяжёлый, влажный, а волны шумели не как обычно, а будто кто-то бил по струнам гигантской арфы.

— Они снова здесь, — сказал Элиан, подходя тихо. Его глаза светились тревогой. — Но сегодня они говорят.

И правда: в шуме волн слышались слова. Холодные, стеклянные:

— Вы нужны. Откройте. Подчинитесь.

Женщины собрались на берегу. Алла, конечно, первая