Альфа для центавры - Людмила Вовченко

меня есть врождённый талант — быть героиней чужих песен.

Женщины засмеялись, и смех, как всегда, снял напряжение. Но внутри каждой всё равно жила тревога: слишком много событий, слишком много теней за куполом.

* * *

Днём началась подготовка. Совет прислал ткани — полупрозрачные, светоносные, будто сотканные из утреннего сияния. Женщины впервые за долгое время снова чувствовали себя не пленницами, а хозяйками: шили, плели, украшали.

Татьяна наблюдала за ними и думала: «Вот он, настоящий ритуал. Не когда мы кричим „нет“ в лицо теням. А когда смеёмся и делаем красоту».

Элиан помогал молча: с его лёгкой руки лозы ложились так, что загорались ровными гирляндами. Рион тащил тяжёлые каменные плиты для подиума, будто они весили не больше корзины хлеба. Каэль ворчал:

— Я в жизни не вешал гирлянды.

— Так будешь первый раз, — сказала Татьяна.

— Я лучше сожгу.

— Сожги, и ты споёшь, — парировала она.

И впервые он усмехнулся, не споря.

* * *

К вечеру остров преобразился. Купол светился, отражая огни гирлянд. Вода вокруг казалась жидким золотом. Дом выводил пиктограммы «свет», «смех», «вместе».

Женщины надели новые одежды — каждая сияла по-своему. Алла выбрала платье с длинным шлейфом, Яна — короткое и удобное, Лина увешала себя ракушками, которые звенели при каждом шаге.

Татьяна стояла в центре, в платье из белых нитей, которые подсвечивались изнутри. Волосы распущены, на губах улыбка. Она чувствовала взгляды троицы — разные, но одинаково жгучие.

* * *

Совет прибыл на лодках. Саира первой вышла вперёд, её зелёные глаза сияли.

— Сегодня ваш круг станет частью песни Ксантары, — сказала она. — Сегодня ваш смех и ваш голос вплетаются в наш свет.

Женщины собрались в круг. Гребни засияли. Смех, сначала тихий, потом громче, прокатился под куполом. Вода откликнулась волнами, воздух — лёгким ветром, огонь в фонарях вспыхнул ярче.

И вдруг над ними появились силуэты — не тени, а световые отражения. Они стояли за куполом, наблюдали.

— Они снова, — прошептала Нина.

— Пусть смотрят, — твёрдо ответила Татьяна. — Сегодня мы не для них. Сегодня — для себя.

И смех стал песней. Купол отозвался, вплетая голоса в общий ритм планеты. Женщины смеялись и пели, Совет слушал, дом выводил слово живём.

Тени дрогнули, но не подошли ближе. Они ушли.

* * *

Позже, когда праздник закончился, женщины разошлись. Кто-то спал прямо на песке, кто-то ещё пел. Но Татьяна осталась на террасе с троицей.

Рион сидел рядом, его рука лежала на её спине. Элиан — напротив, глаза серебрились в темноте. Каэль стоял у перил, смотрел в океан.

— Ты была светом, — сказал Рион.

— Ты была дыханием, — добавил Элиан.

— Ты была огнём, — выдохнул Каэль.

Татьяна улыбнулась.

— Я была собой. А с вами — больше.

И впервые за долгое время она не боялась будущего.

* * *

Дом мигнул и показал слово: сила.

И Татьяна знала: сила теперь у них есть. Не в оружии, не в стенах. В смехе. В голосе. В любви.

Глава 15

Глава 15.

Жар и тишина

Праздник закончился, но остров ещё дышал светом. В воздухе висел запах цветов и золы, вода у берега мерцала, словно в ней остались осколки свечей. Женщины спали кто где — кто прямо на песке, кто в доме, обнявшись, смеясь даже во сне. Купол гудел низко, как будто пел колыбельную.

Но для Татьяны ночь только начиналась.

Она стояла у окна и смотрела, как по небу скользят остатки сияния. Сердце било ровно, но в груди горело. Слишком много — света, смеха, жизни. Слишком много — троих рядом.

Первым подошёл Элиан. Тихий, как всегда. Его дыхание касалось её щеки, и она знала, что он не скажет лишнего.

— Ты всё ещё горишь, — сказал он.

— А ты всё ещё молчишь, — ответила Татьяна.

— Потому что слова — это стены. А дыхание — мост.

Он взял её ладонь, не сжимая, просто держа, и повёл её ритм — вдох, выдох. Она почувствовала, как её сердце подстраивается под его дыхание.

Потом появился Рион. Он был, как всегда, тяжёлый и тёплый. Его ладонь легла ей на спину, уверенно, крепко.

— Ты держала всех сегодня, — сказал он. — Дай и нам держать тебя.

Она позволила. Его руки были как каменные стены, но не холодные, а согревающие.

Каэль пришёл последним. Не торопясь, но с огнём в глазах. Он смотрел так, будто в её лице горел весь мир.

— Ты смеёшься для всех, — сказал он. — А для нас?

Она вскинула бровь:

— Думаешь, я оставила смех где-то в зале?

Он шагнул ближе и поцеловал её. Жарко, резко, так, что мир исчез. Она не отстранилась. Но и не утонула — потому что рядом был Рион, его рука удерживала её, и рядом был Элиан, его дыхание выравнивало её ритм.

— Господи… — прошептала она. — Вы меня сводите с ума.

— Тогда мы ближе, чем думали, — усмехнулся Каэль.

— Ты не теряешь себя, — сказал Элиан. — Ты находишь.

— Ты с нами, — добавил Рион.

Она закрыла глаза. Их руки были везде: горячие, тёплые, лёгкие. Их дыхание — одно. Их сердца — рядом. И её тело отзывалось на всех троих сразу.

— Я не могу… — выдохнула она.

— Можешь, — ответил Рион.

— Хочешь, — поправил Каэль.

— Нужно, — сказал Элиан.

И она позволила.

* * *

Ночь стала длинной. Они были вместе, но не разрушая её. Каждый по-своему. Один держал дыхание, другой — тело, третий — сердце. Она смеялась и плакала, её волосы путались в чужих пальцах, её кожа горела от прикосновений.

И впервые за долгие годы она не была одна.

* * *

Утро принесло дождь. Он падал мягко, и в каждой капле звучало слово: ждём.

Она сидела на террасе, волосы влажные, плечи открыты. Рядом трое. Рион держал её руку. Элиан смотрел в глаза. Каэль усмехался, но в его усмешке горела нежность.

— Ты счастлива? — спросил Рион.

— Да, — ответила она.

— Ты наша? — спросил Каэль.

Она улыбнулась:

— Я — моя. И — ваша.

Дом мигнул «кухонной лампой» и вывел слово: живём.

И она знала: да. Они живут. Вместе.

Глава 16