Таверна «Лапы и хвост» - Александра Шервинская

с их помощью можно было перенестись в любое место, где ты когда-то хоть раз побывал. Тот же портал, который я обнаружил в кармане, был их старых, для которых требуется видеть то место, куда хочешь попасть. А чтобы увидеть поместье, мне нужно забраться на какую-нибудь более или менее высокую точку, откуда я смогу рассмотреть нужное место.

Пораженческую мысль о том, что я могу просто-напросто не разглядеть поместье в чаще леса, я старался гнать от себя как можно дальше.

– Нужно действовать поэтапно, – решительно заявил я, ни к кому конкретно не обращаясь, – для начала добраться до берега Ривны и пойти по нему вверх.

И тут меня угораздило посмотреть на песчаную полоску, которая тянулась вдоль ручья и постепенно растворялась в зарослях травы и кустов. Она была густо усеяна всевозможными следами: видимо, именно сюда приходила на водопой всяческая местная живность. И если небольшие следы меня не беспокоили, то отпечатки здоровенных лап – размером больше двух моих ладоней – наводили на не очень радостные мысли. Мало мне было тумунги! Где гарантия, что их обладатели окажутся столь же адекватными и миролюбивыми? Скорее всего, я даже слова сказать не успею, как в меня вопьются острые когти и не менее смертоносные клыки. Ривенгольский лес – не городской парк с аккуратными дорожками и красиво подстриженными кустами. Поэтому чем быстрее я окажусь в поместье или хотя бы в том месте, откуда оно будет видно, тем больше у меня будет шансов уцелеть.

Я посмотрел сначала на начинающиеся уже через несколько шагов травяные заросли, затем на свои босые ноги, зачем-то пошевелил пальцами, зашипел от боли в пораненных ступнях и тяжело вздохнул. Затем взглянул на небо и понял, что, судя по положению солнца, день уже перевалил на вторую половину, следовательно, скоро в лесу начнёт темнеть. А любая попытка передвигаться по незнакомой чаще в темноте – прямой путь к переломанным ногам, и это в лучшем случае.

Ладно, попробую добраться хотя бы до берега Ривны, вдруг обнаружится, что можно пройти вверх по мелководью, не забираясь в лес. Да, камни, да, острые ракушки… но это всяко лучше, чем хищные звери и почти наверняка ползающие в густой сочной траве змеи.

Чтобы понять, куда конкретно мне надо двигаться, я махнул рукой на потенциальную опасность и забрался на дерево, росшее неподалёку, благо его толстые нижние ветки находились совсем не высоко. Взгромоздившись на первую мощную ветку я почувствовал себя более или менее уверенно и начал забираться наверх. Лишь однажды я чуть не схватился вместо ветки за лениво дремавшую зелёно-коричневую змею, лишь в последний момент отдёрнув руку.

– Прошу прощения, – привычно извинился я, не задумываясь над тем, что и кому говорю.

– Осторожжжжнее, – прошипела змеюка и скользнула куда-то в листву, а потом оттуда донеслось, – вссссякое бывает, чего ужжжж там… Вежжжжливый, хорошшшшо….

Я какое-то время посидел на ветке, стараясь привести в норму бешено колотящееся после столь внезапной встречи сердце, а потом задрал голову и сказал куда-то в бескрайнее небо:

– Спасибо, святая Бенедикта, уберегла. Женюсь, честное слово – женюсь! Только дай мне добраться до поместья живым и хотя бы относительно здоровым!

Не знаю, может, к моему спасению охранительница семейного очага и не имела отношения, но с остальными богами я вообще никак не пересекался. Нет, как и все жители Энгалии, я прекрасно знал, что миром правят четыре божества: воинственный Флакки, покровитель воинов, хитроумный Лорвин, присматривающий за торговцами и учёными, хозяйственная Лукреция, взявшая под крыло крестьян и целителей, ну и наконец хранительница домашнего очага, Бенедикта.

Но так как ни к воинам, ни к торговцам, ни к крестьянам я не имел никакого отношения, то и обращаться к их небесным покровителям мне было ни к чему. Так мы и существовали, по отдельности, никаким образом друг другу не мешая. А вот в поле зрения святой Бенедикты, благодаря усилиям матушки, я в последнее время как-то слишком часто стал попадать. Так что, скорее всего, помогла мне именно она, не желая отказываться от возможности осчастливить очередного холостяка. Пусть и в принудительном порядке. Ну а что делать, если человек всеми способами пытается увернуться от своего счастья! Но слово было дано, так что, если вся эта канитель закончится благополучно, я таки женюсь. Не сразу, понятное дело, но в ближайшем обозримом будущем – непременно.

Зато теперь, прежде чем схватиться за ветку, я внимательно её рассматривал, просто на всякий случай. Однако никаких змей мне больше не попадалось, только пару раз какая-то мелкая зверюшка проскакала в листве, но знакомиться не пожелала.

Вскоре я почувствовал дуновение свежего ветра и только тогда осознал, как душно было внизу, особенно среди плотной листвы, нагретой солнцем. Выбравшись наверх, я какое-то время просто наслаждался чистым воздухом и прохладным ветром. Потом всё же решил оглядеться, втайне надеясь, что смогу уже отсюда рассмотреть поместье и, следовательно, перенестись прямо туда. Естественно, никакого дома я отсюда не рассмотрел, зато понял, что Ривна находится совсем рядом, буквально в получасе ходьбы. Углядел я и достаточно широкую тропу, явно протоптанную наведывающимися к реке зверями. Осталось до этой тропы добраться и при этом не стать ужином для какого-нибудь неразговорчивого, но голодного хищника.

Отметив мысленно направление, я осторожно пополз вниз, по-прежнему внимательно изучая ветки, прежде чем поставить на них ногу. Боюсь, что даже мирно настроенная змеюка непременно ужалит того, кто неожиданно встанет на неё. Я бы тоже на её месте был не в восторге.

Спустившись без всяких приключений, я спрыгнул на землю, уже привычно поморщившись от боли в израненных ступнях. Оглядевшись, я отыскал куст с огромными листьями, идеально подходящими для того, что я задумал. С большим трудом оторвав два листа, я обернул ими ноги и, без малейшего сожаления отодрав от рубашки две длинных полосы, закрепил листья на ногах. Получилась этакая креативная обувь, но в моём положении не до изысков, главное – уберечь ноги от новых травм. Сделав пару шагов и убедившись, что листья худо-бедно держатся, я пошёл в том направлении, которое определил для себя на верхушке дерева.

Шагалось несколько легче, чем босиком, и я слегка приободрился: так, глядишь, до темноты доберусь до обрыва, а оттуда – до поместья. Когда проблема с ногами отошла на второй план, её место тут же занял вопрос еды. Последний раз я ел перед старом регаты, то есть больше суток назад, поэтому совершенно